— Может, это и к лучшему, — сказала она, роясь в вещевом мешке. — Где записная книжка?
— Не помню, — ответил Женя, и, когда Лена вышла, он подошёл к Вене и кивнул на дверь: — Как она тебе?
Калашников ничего не ответил.
— Ты можешь за ней приударить, если хочешь. Я не возражаю. Только у тебя ничего не получится. Мы с ней здесь на преддипломной практике и ещё не освоились. Нам надо обязательно пройти всю будущую трассу, облазить каждый кустик, чтобы отметить на карте, где лучше строить дорогу, куда возить опоры и ставить лежнёвку.
— Кто будет тянуть трассу? — спросил Веня.
— Тридцатая колонна, — сказал Женя.
Тридцатая колонна была их соперником. Но у них там было много друзей. А Гуревич когда-то работал главным инженером в тридцатой колонне.
Веня молчал и смотрел на карту. Он ушёл далеко от узловой. Он находился теперь между городом и станцией. В какую сторону ему идти — налево или направо, в город или на узловую?
— Да, давненько мы не виделись. Три года. Я почему-то помню тебя каким-то другим, — неторопливо сказал Женя, начиная ходить по комнате. — Ты изменился.
— Я тоже так думаю, — согласился Веня.
За окном забарабанил дождь.
— Ты не находишь, что у меня борода, как у Бунина?
— Он брил бороду, — ответил Веня, не отрываясь от карты. Лучше, если он пойдёт в город. Зачем ему идти на узловую? Он заедет туда на обратном пути.
— Разве? А мне говорили, что я похож на него.
— Похож, — согласился Веня, но только потому, чтобы бородатый замолчал. Потом он поднял глаза на Женю и зачем-то тихо спросил: — А ты не боишься?
— Чего? — не понял Женька. Вид у него был совсем не робкого мальчика.
У Вени больше не было сомнений в том, что нужно проучить бородатого. Он и три года назад был немного хамовато-наглым типом. И Веня сказал:
— Я говорю о Лене.
У Женьки в глазах блеснул огонёк. Он усмехнулся и ответил:
— Попробуй. — Потом он замолчал, прошёлся по комнате туда и обратно и добавил: — Может, поспорим?
— Зачем? — удивился Веня.
Ему очень хотелось поспорить. Страшно хотелось! Женька — неплохой парень, но наглости у него хватает на троих. Такие люди не стоят в очереди за билетами и всегда проходят в порядке исключения, поэтому время от времени их надо ставить на своё место, если вы не хотите, чтобы они вам совсем сели на шею. Но первый раз за три года Веня отказался поспорить.
В комнату вошла Лена, и бородатый поспешно заговорил:
— С первыми морозами здесь начнутся работы, и мы очень спешим.
— Но я один не найду дороги, — задумчиво сказал Веня и внимательно посмотрел в глаза девушке. — У меня нет особого желания заблудиться во второй раз.
Глаза их встретились. В синих девичьих глазах Веня нашёл поддержку. Иногда так бывает — посмотрели, поговорили о погоде, а на самом деле совсем о другом. Но Лена сразу отвела глаза в сторону и пожала плечами.
— Женя у нас за старшего, — сказала она и с нежностью посмотрела на товарища.
— При чём здесь я? — не без гордости возразил бородатый. — Всем надо думать, Лена. И всем вместе решать.
— А чего тут решать? — неожиданно спросила Лена. — Чего думать? Мы не в совнархозе. Надо собрать вещи и трогаться. Срежем углы трассы и пройдём чащовкой. Тогда он успеет.
Значит, глаза его не обманули. Глаза никогда не обманывают. Их только понимать надо.
— Куда трогаться? — искренне удивился Женя и недовольно посмотрел на Лену. — Котелок у тебя варит? Трогаться… Ночь, хоть глаза выколи.
Он достал из кармана маленькую жёлтую расчёску и кивнул на окно.
— Не видите, что ли? Глядите, дождь шпарит. Наводнение, как в Японии.
Веня прислушался к шуму за окном и ответил:
— Разве это дождь? Это жена Нептуна хочет с нами познакомиться.
— Какой тут к чёрту Нептун? — возмутился Женька, расчёсывая бороду. — Когда башка трещит, как сломанный керогаз. Спать надо. Спать.
Веня молчал: понимал, что надо напирать на бородатого, иначе он опоздает в город. Но напирать тоже с умом надо. Он встал и улыбнулся:
— В Америке, в штате Огайо, построили памятник неизвестному автору — изобретателю кровати. В отпуск тебе надо отправиться туда с визитом и возложить венок на тот памятник.
— Да? — живо удивился Женька и с интересом посмотрел на Веню.
Лена встала и сказала:
— Пора, Женя. Пойдём.
Бородатый тяжело вздохнул и потушил одну свечку.
В дорогу собрались быстро, по-солдатски.
Ещё шёл дождь, когда они вышли на гнилой порог заимки. Таёжная тёмная ночь нарушалась лишь шумом дождя и скрипом стволов. Луны не было видно за тучами.