Лена улыбнулась, а бородатый продолжал лениво и молча копаться в тушёнке. Все эти остроты были ему до лампочки — по своему железному плану он не должен был улыбаться, а смеяться он будет последним.
А Веня тогда неожиданно сказал:
— Знаешь, Лена… я могу тебя полюбить.
Наступило неловкое молчание.
Женька разом был выбит из седла — он с мрачным видом бросил тушёнку вместе с вилкой, потом хрипло засмеялся и поднялся на ноги.
Лена удивлённо повернулась к Вене и своими синими-синими глазами смотрела на него. И в этих широко раскрытых глазах Веня не увидел моря, в котором можно было искупаться. А разве он хотел этого?
Женька перестал смеяться и испуганно спросил:
— Как?
— Не знаю, — пожал плечами Веня и вздохнул. — Я никогда никого не любил. Захочу — полюблю. И всё. Всё очень просто в жизни. Мы сами всё усложняем.
— Но я? — с удивлением спросил бородатый.
Дело принимало серьёзный оборот. Искренность бородатого не вызывала у Вени никаких сомнений. Но надо было держать марку до конца, и Веня сделал вид, что не понял товарища.
— А при чём здесь ты? Я же не тебя буду любить.
— Но Лена?
— А что Лена?
— Она… — Женька ничего не мог сказать, словно у него отнялся язык или он проглотил его вместе с тушёнкой.
— Она будет теперь знать всё. Раньше мне казалось, что об этом стыдно говорить при посторонних. — Веня скромно улыбнулся. Ему показалось, что нужна была именно такая улыбка. — Ошибся вот.
Лена по-прежнему ничего не понимала и странно глядела на Калашникова синими, широко открытыми глазами. Ей не обязательно было понимать.
— Это кто посторонний? Я? — возмутился Женя. — Я посторонний?
— Не кричи, — успокоил его Веня. — Если ты в тайге, то и орать можешь, что ли, во всю глотку?
— Ничего себе игрушки — я посторонний, — удивился бородатый и снова закричал: — Лена, почему ты молчишь?
— А почему ты кричишь? — осадил бородатого Веня. — Я же не кричу. А я тоже умею кричать. Когда я на свадьбе у Лёшки Пахомова кричал «горько», я испортил всю охоту в тайге. Охотники подали на меня в товарищеский суд и только за отсутствием вещественных доказательств меня отпустили на поруки.
— Лена, — тихо сказал Женя.
Перед Калашниковым стоял уже другой человек. Такой не сядет никогда вам на шею. А Лена покраснела от смущения: она всё поняла.
— Бросьте, ребята. Нам пора идти, — торопливо сказала девушка и поднялась.
Женька отобрал у неё рюкзак, но ничего не сказал, и Лена, не оглядываясь, ушла вперёд.
— Ты любишь её? — спросил у Евгения Веня, стараясь казаться удивлённым.
Бородатый посмотрел вслед уходящей Лене и повернул к товарищу возмущённое лицо:
— У тебя что, глаз нет?
— В том-то и дело, что есть, — сухо ответил довольный Веня.
Он надел на плечо трубу и взял рюкзак, а Женя встал перед ним и со злостью заговорил:
— Заруби у себя на носу, что роман с ней у тебя не получится. Понял? Бросай свои фокусы. Только через мой труп. И давай сюда твою идиотскую трубу! — Женя сорвал с плеча Калашникова инструмент и добавил: — Ящик мозолей, наверное, натёр, упрямый чёрт.
Веня, прощаясь, посмотрел на странную сосну с тремя могучими стволами и сказал бородатому:
— Я знал одного хорошего старика, у которого был ящик мозолей. Он работал носильщиком… Тронулись, что ли, Женя.
Они шли втроём через чащовку, рассказывая по очереди всякие небылицы. Все забыли о послеобеденном разговоре, и каждому было легко и свободно. Болото скоро кончилось.
Женя травил студенческие анекдоты, и они заливались весёлым смехом. Когда они устали смеяться и у них заболели животы от смеха, они втроём присели передохнуть.
Женя открыл было рот, но Веня тихо сказал:
— Молчи, — и показал рукой в сторону.
Из-за деревьев гордо и медленно вышел рогатый олень. Он был совсем рядом с ними. Его крепкое бронзовое тело лоснилось под лучами солнца. Олень повертел большой тяжёлой головой, принюхиваясь, потом нагнулся, потянувшись толстыми губами к луже, и напился воды. И так же медленно и гордо ушёл за деревья.
А вечером у костра Веня вспоминал этого гордого оленя. Он играл на губной гармошке, а Лена слушала и смотрела на огонь.
— Когда долго смотришь на костёр, — сказала она, обнимая руками колени, согнутые у самого её подбородка, — можно придумать свою сказку и увидеть её в костре. Правда, Веня?
— Правда.
Можно увидеть и услышать всё, что хочешь, думал Веня. Нужно только очень хотеть. И думать о ней нужно. И чего бы там ни говорили учёные о телепатии, она всё равно существует. Сидишь вот так где-нибудь у костра у чёрта на куличках и думаешь.