— Двенадцатый час, а я всё ещё здесь торчу.
— Ты с ума сошёл, болван! — с упрёком сказал второй Калашников. — Твою голову не жалко. Трактор развалишь.
— Я же сказал, что проеду, — упрямо ответил Веня и отошёл от машины.
Второй Калашников ничего не ответил и с выжидающим видом уселся на пенёк.
А Веня выбирал сосны потоньше, покрепче, постукивая о них топорищем и прислушиваясь.
Впрочем, то, что он собирался делать, никому не было понятно. Он выбирал деревья. Для чего? Чтобы сделать мост? Мост, конечно, тут сделают рано или поздно для того, чтобы экономить время людей, но для этого нужна была целая дивизия плотников и не сосны, а железобетон.
Но Веня был поглощён своей работой. Он быстро переходил от одной сосны к другой, постукивал топорищем по деревьям и на тех, которые его устраивали, делал отметки топором.
Солнце стояло высоко над тайгой, и дул лёгкий свежий ветерок.
Веня настойчиво и упорно продолжал своё странное занятие. Он привык делать всё, что хотел, и упорно добиваться успеха. Этому он хорошо научился в тайге. А что может устоять против человеческого упорства?
Минут через десять Веня вторично осмотрел стройные высокие сосны, на которых сделал пометки. Осмотр, очевидно, удовлетворил его, потому что он снял телогрейку и отнёс её в кабину трактора.
Потом он поплевал на руки, вернувшись к соснам, и взял в руки топор.
Привычно и умело работая топором, а для этого нужен особый навык — поменьше затрачивать сил и побольше добиваться результатов, Веня начал рубить первую сосну.
Эта работа удивляла ещё больше. Если он собирался рубить все деревья, это было выше человеческих сил, да и топор затупится на четвёртой или пятой сосне. Кроме того, нужно было время, которого у Вени не было. Словом, успех всей предстоящей работы был до такой степени сомнителен, что все попытки, которые предпринимал Веня, казались глупыми, безнадёжными и безумными.
Но Веня не собирался рубить сосны. Он быстро и ловко делал на них глубокие зарубки, отмеряя от земли определённое расстояние, одинаковое на всех деревьях.
Ещё через десять минут и эта работа была закончена.
Тогда Веня забрался в кабину и завёл двигатель.
Если бы в это время у одного из лесничих, которые бродят в одиночестве по своим угодьям, таёжным царствам, мелькнула мысль прогуляться до Синей Топи, Веня был бы оштрафован на круглую сумму денег. За что?
Он валил лес. Правда, это звучит довольно громко. Веня валил свои отмеченные зарубками сосны.
Трелёвочный трактор с разбегу наезжал на деревья, ударяя передним щитом именно в те зарубки, которые сделал Веня. Двух, редко трёх ударов было достаточно, чтобы снести гигантскую высокую сосну — сломать на замеченной зарубке или вывернуть с корнем. Но зачем? Пока это оставалось загадкой.
Упала первая сосна, другая. Жалобно заскрипело и рухнуло следующее крепкое дерево.
Веня торопился.
Потный, взволнованный (а получится ли так, как он задумал, или нет?), он обошёл все поваленные на землю деревья, которые скатились в одну кучку, не зря же он целых десять минут обстукивал каждое дерево топорищем. На каждый комель дерева Веня умело набросил чекера.
После этого он подтянул срубленные сосны трелёвочной лебёдкой ближе к заднему щиту машины и, сдвинув на затылок Сёмкину кепку, внимательно осмотрел всю проделанную работу.
Веня снова задумался.
Он кропотливо готовился покорить Синюю Топь. Осторожность никогда не мешала упорству человека. Безрассудству — пожалуй.
Всё было на месте, именно на тех местах, как этого хотел Веня. Тогда он улыбнулся и забрался в кабину трактора.
— Послушай… а если… — вдруг испуганно сказал побледневший второй Калашников, который до сих пор ничего не понял.
— Арифметика, — весело бросил ему Веня. — А вообще-то я не для того живу, чтобы думать, а если да вдруг.
Машина медленно тронулась.
Гусеницы трактора медленно выкатились к самому обрыву, с которого под пьяную лавочку свалился Сашка Дуров, растерявший свои кости. Но Веня сейчас думал о другом, его мысли соединились с дыханием двигателя.
Передний щит сдвинулся с места и застыл над пропастью, словно в последний раз прощался с землёй или, может быть, раздумал и испугался. Картина со стороны выглядела так, что каждый сразу бы решил, что никакой трактор не спустится по такой крутизне, не перевернувшись.
Но переворачиваться вместе с трактором не входило в Венины планы. Перевернуться здесь мог любой и каждый. А вот проехать…
— Будь здоров! — помахал Веня на прощанье рукой второму Калашникову, одиноко стоящему у сосны. — Передавай привет бабушке! Головой соображать надо!