— Слабодушные люди, — гнѣвался митрополитъ:- вѣдь кто-нибудь да строилъ колокольню, кто-нибудь да лазилъ и ставилъ крестъ!
Въ Астрахани находился въ это время москвичъ, присланный изъ Троицкой лавры, игуменъ Георгій Дашковъ. Онъ строилъ въ Астрахани монастырь, новую обитель, которая долженствовала получить тоже наименованіе Троицкой.
Дашковъ былъ чрезвычайно умный человѣкъ, уже пожилой, но юный лицомъ, характеромъ и разумомъ. За короткій промежутокъ времени, что жилъ въ Астрахани монахъ Троицкой лавры, онъ сталъ уже извѣстенъ всѣмъ обывателямъ. Всѣ любили и уважали его. Онъ уже имѣлъ вліяніе на самого митрополита Сампсона и на самого воеводу Ржевскаго и даже на чиновныхъ инородцевъ-мурзъ, завѣдывавшихъ караванъ-сераями въ качествѣ блюстителей порядковъ и правилъ, установленныхъ при обмѣнѣ товаровъ. Даже эти хивинцы, персиды или сомнительные азіатскіе выходцы, обозначаемые общимъ именемъ индійцевъ, всѣ равно съ уваженіемъ и довѣріемъ относились къ гостю московскому, т. е. къ Дашкову.
Астраханцы, любители присочинить, уже пустили слухъ, что быть Дашкову скоро митрополитомъ на мѣсто Сампсона.
Вотъ этотъ-то именно строитель Троицкаго монастыря, какъ человѣкъ дѣятельный, вмѣшивавшійся во всякое дѣло ради совѣта и помощи, иногда въ дѣло, совершенно до него не касавшееся, вмѣшался и въ дѣло о покосившемся крестѣ.
Соблазнъ, дѣйствительно, благодаря суевѣрію, былъ великъ.
— Здѣсь не на Москвѣ,- говорилъ Дашковъ митрополиту: — покосись крестъ на Иванѣ Великомъ или на Успенскомъ соборѣ, никто на это и вниманія не обратитъ. Дѣло простое, христіанскому вѣроученію не попрекъ, не знаменіе какое Божье или чудо предупредительное для грѣшныхъ людей, чтобы опамятовались и покаялись. И на Москвѣ народъ умница, это сейчасъ пойметъ. Здѣсь татарва густа, здѣсь, гляди, и не Русь. Здѣсь такое простое учиненіе стихій природы съ крестомъ соборнымъ можетъ привести умы въ опасное смятеніе.
И Георгій Дашковъ, уже знавшій всѣ напрасныя хлопоты митрополита о томъ, чтобы найти кровельщиковъ или какого искусника, предложилъ простое, и потому умное дѣло: объявить черезъ всѣхъ священниковъ въ храмахъ и черезъ воеводскихъ приказныхъ людей на всѣхъ базарахъ, по всѣмъ слободамъ, что управленіе митрополичьяго двора вызываетъ охотниковъ исправить крестъ и кровлю, заранѣе объявляя, что отважный искусникъ, который поставитъ крестъ на мѣсто, получитъ сто рублей.
— Сто рублей! — ахнулъ владыко, но, однако, тотчасъ же согласился.
И въ три дня вся Астрахань уже знала и толковала объ объявленіи митрополита.
— Сто рублей! — ахнула тоже вся Астрахань.
— Сто рублей! — ахнулъ даже воевода Ржевскій.
Дѣйствительно, сто рублей по времени были деньги не большія, а огромныя, — маленькое состояніе.
— Сто рублей! — думало днемъ, а то и ночью, въ безсонницу, много головъ отважныхъ, много молодцовъ-астраханцевъ, ища въ себѣ или уже чуя въ себѣ достаточно удали, чтобы отважиться на это похвальное, богоугодное, всѣмъ людямъ видимое, да къ тому же и выгодное дѣло.
— Сто рублей! — подумалъ про себя, покачивая головой, и тотъ молодецъ, который всегда брался за все и все исполнялъ толково и лихо, буянъ Лучка Партановъ. Разумѣется, молодецъ продумалъ недолго, отправился и объявилъ митрополиту, что берется поставить крестъ на мѣсто, а вмѣстѣ съ тѣмъ и исправить кровлю на колокольнѣ, такъ какъ онъ когда-то и этимъ мастерствомъ занимался.
Лучка только поставилъ условіемъ, чтобы, помимо награды въ сто рублей, ему отпустили необходимый матеріалъ для устройства затѣйливаго пути отъ колоколовъ до креста, на протяженіи двухъ съ половиной саженъ.
— Путь недальный, — сказалъ онъ митрополиту, усмѣхаясь: — отъ колоколовъ до креста-то сажени три, и тѣхъ нѣтъ. Путь идетъ снизу вверхъ, но коли оттуда продолжится нечаянно сверху да внизъ, такъ и ста рублей не придется получить. Развѣ контора духовная передастъ деньги въ соборъ, на поминъ души.
Митрополитъ, конечно, на все согласился, но послалъ отважнаго молодца къ Дашкову посовѣтоваться съ нимъ.
И два даровитыхъ человѣка, Дашковъ и Партановъ, придумали вмѣстѣ такой способъ влѣзть и исправить крестъ, что если и нужна была большая отвага, то не было особенной опасности. Въ крайнемъ случаѣ, Лучка, свернувшись на высотѣ нѣсколькихъ саженъ надъ землей, долженъ былъ повиснуть на воздухѣ и висѣть, пока не стащатъ его снова къ колоколамъ.