Барчуковъ, конечно, обѣщался исполнять свою должность усердно. Жалованье было сравнительно очень большое, а иноземецъ на видъ степенный, тихій и, вѣроятно, честный и справедливый въ расчетѣ. Думать было нечего. Черезъ два дня Барчуковъ уже жилъ въ домѣ новаго хозяина.
Осипъ Осиповичъ Гроднеръ былъ собственно полунѣмецъ, полуеврей, уроженецъ королевства Польскаго, слѣдовательно, и полуполякъ. Кто изъ трехъ преобладалъ въ немъ, трудно было сказать. Въ аккуратности веденія своихъ дѣлъ онъ былъ чистокровный нѣмецъ, въ умѣніи быстро нажиться, вездѣ найти себѣ большое или маленькое дѣло для оборота, въ умѣньѣ ловко увернуться, нигдѣ не попасть въ просакъ и вездѣ постоянно, ежедневно зашибать деньгу, обличало въ немъ истаго жида. По страстной любви къ мѣсту своего рожденія, куда онъ надѣялся снова и вскорѣ вернуться, чтобы успокоиться отъ дѣлъ на старости лѣтъ, и по искреннему религіозному чувству, какъ ревностный католикъ, носившій на груди чуть ли не полтора десятка разныхъ ладонокъ, образковъ, это былъ полякъ.
Осипа Осиповича всѣ знали въ Астрахани, не имѣли причины не уважать, но уважали какъ-то нехотя и положительно не долюбливали. Очень не многіе догадывались, что онъ жидъ, и это спасло его, такъ какъ въ городѣ не любили израильскихъ сыновъ. Являвшіеся сюда евреи не уважались, да и дѣла ихъ шли сравнительно плохо, такъ какъ въ народонаселеніи были у нихъ соперники и враги — армяне. Гроднеръ съумѣлъ устроиться въ Астрахани. Незамѣтно изъ маленькаго и бѣднаго жидка безъ единаго пріятеля и даже безъ пристанища, въ десять лѣтъ онъ съумѣлъ сдѣлаться домовладѣльцемъ и заимодавцемъ многихъ торговыхъ людей изъ православныхъ и инородцевъ. Выдача денегъ въ займы подъ залогъ товаровъ и въ ростъ была отчасти новинкой въ Астрахани, Гроднеромъ введенной.
Сначала нуждающіеся въ наличныхъ деньгахъ люди относились къ Гроднеру подозрительно, или же глядѣли какъ на дурня, неизвѣстно зачѣмъ дающаго свои деньги на чужое дѣло. Но по немножку Гроднеръ пріучилъ обывателей пользоваться его помощью и даже понять всю взаимную отъ нея выгоду и полізу.
Въ то время, когда Барчуковъ замѣстилъ у сомнительнаго нѣмца его убитаго приказчика, дѣла Гроднера процвѣтали и очень немногимъ было извѣстно, откуда у него много денегъ. Именно о своемъ источникѣ дохода и молчалъ, на сколько можно, Гроднеръ и строго заказалъ молчать новому приказчику, Барчукову. Оказалось на дѣлѣ, что около полуторы дюжины астраханскихъ кабаковъ были почти собственностью Гроднера, если не формально, то въ дѣйствительности.
Если въ этихъ кабакахъ были собственники хозяева изъ православныхъ и мѣстныхъ обывателей, то всѣ были въ долгу у Гроднера, а доходы шли прямо въ его руки. Впрочемъ, одна треть всѣхъ этихъ питейныхъ домовъ была даже съ самаго сначала открыта на деньги Гроднера. Люди, задолжавшіе ему, подавали въ приказную избу заявленіе, получали разрѣшеніе и начинали вести дѣло на удивленіе обывателей и пріятелей, знавшихъ ихъ разстроенныя дѣла.
Разумѣется, Гроднеръ чуялъ, что со дня на день воевода узнаетъ, что онъ собственникъ множества питейныхъ домовъ, но что же изъ этого? Если есть законъ, воспрещающій жиду торговать виномъ, такъ его и тамъ въ столицѣ не исполняютъ. Все будетъ зависитъ отъ благоусмотрѣнія добраго Тимоѳея Ивановича.
Однако, за послѣднее время Гроднеръ былъ почему-то сумраченъ, чаще объѣзжалъ свои кабаки, часто толкался въ народѣ, прислушивался и самъ не могъ уяснить себѣ своей боязни. Чудилось ему — вотъ не нынче, завтра разразится какая-либо буря, и отъ этой бури прежде всего, конечно, погибнетъ источникъ его благосостоянія. Никто въ городѣ, отъ воеводы и митрополита до послѣдняго приказчика въ каравансераяхъ, гдѣ были склады всякаго товара, ничего не замѣчалъ новаго и зловѣщаго въ Астрахани. А Осипъ Осиповичъ уже тревожно теребилъ свою черную какъ смоль бородку, свои крѣпко завивающіеся на головѣ волосы и упрямыя букли на вискахъ. Букли эти онъ, конечно, не дѣлалъ, не пристраивалъ, а, напротивъ, всячески уничтожалъ, приглаживалъ и примазывалъ, но онѣ, по волѣ тайныхъ силъ природы, завивались въ пейсы сами собой.
Гроднеръ начиналъ все чаще подумывать, что пора распутать свои дѣла, сбыть съ рукъ всѣ кабаки и, собравъ деньги, ѣхать на родину. Тамъ дикихъ стихійныхъ силъ въ народонаселеніи нѣтъ, и не можетъ, какъ здѣсь, вдругъ налетѣть ураганъ и разнести цѣлый городъ или цѣлый уѣздъ.
Съ перваго же дня найма новаго приказчика Гроднеръ сталъ совѣщаться съ умнымъ и степеннымъ Барчуковымъ и, наконецъ, повѣдалъ ему искренно свое желаніе.