Когда новый перекрестъ нанялъ себѣ за грошъ новаго работника для личныхъ послугъ, то онъ, конечно, не подозрѣвалъ, какая бѣда въ лицѣ Лучки входила къ нему въ домъ. Если бы могъ знать Затылъ Ивановичъ, что этотъ проныра Лучка первый пріятель его соперника Барчукова, то не только прогналъ бы его, а съ помощью денегъ и дружескихъ отношеній съ Ржевскимъ и Пожарскимъ не преминулъ бы упрятать этого Лучку обратно въ ту же яму. Князь даже имени Барчукова равнодушно слышать не могъ.
По счастію, Затылъ Иванычъ былъ хотя хитеръ въ нѣкоторыхъ дѣлахъ, но невообразимо глупъ во многихъ другихъ. Лучка съ умѣлъ такъ быстро влѣзть въ душу своего хозяина, котораго разъ сто и болѣе въ день величалъ «сіятельствомъ», что черезъ нѣсколько времени прислужникъ хозяйничалъ въ душѣ хозяина пуще, чѣмъ въ его горницахъ. Лучка все зналъ, даже то, что сдѣлалъ Затылъ Ивановичъ десять лѣтъ назадъ и что собирается сдѣлать завтра.
Затылъ Ивановичъ скоро привыкъ пальцемъ не двинуть, не спросясь у Лучки, безъ его совѣта и указанія. Конечно, умный и хитрый Лучка съ самаго начала повелъ дѣло чрезвычайно тонко. Первые его совѣты хозяину были дѣйствительно разумны и въ его пользу. Видя удачу и успѣхъ, Затылъ Ивановичъ увѣровалъ въ Лучку такъ же быстро, какъ увѣровалъ въ христіанскаго Бога. Даже болѣе… Лучкѣ вполнѣ довѣрялъ онъ, признавалъ и чувствовалъ, что парень умница и пролазъ-молодецъ.
Что же касалось до новаго своего Бога, христіанскаго Господа, то Затылъ Ивановичъ еще относился къ нему съ большимъ сомнѣніемъ и очень подозрительно.
Князь принялъ христіанство ради общественнаго положенія. Прежде безъ денегъ ему незачѣмъ было креститься. Татаринъ онъ, или русскій, все одно, былъ бы приписанъ въ приказной избѣ къ разряду вольныхъ или гудящихъ людей. Теперь же, получивъ наслѣдство, онъ какъ князь Бодукчеевъ, православнаго вѣроисповѣданія, былъ записанъ въ первый разрядъ въ числѣ самыхъ именитыхъ гражданъ Астрахани. Выборъ его въ церковные старосты окончательно упрочилъ его общественное положеніе.
Но тайно отъ всѣхъ ногайскій татаринъ оставался въ душѣ магометаниномъ, какъ и многіе, даже большинство новокрещенныхъ въ православіе. Затылъ Ивановичъ, быть можетъ, шелъ далѣе всѣхъ. Въ иной день утромъ онъ стоялъ два, три часа за службой въ церкви, продавалъ и ставилъ самъ свѣчи къ иконамъ съ десяткомъ земныхъ поклоновъ, собиралъ деньги на благолѣпіе церкви, но въ сумерки при закатѣ солнца тотъ же усердный прихожанинъ сидѣлъ на особый ладъ у себя въ маленькой горницѣ, запершись на замокъ. Онъ сидѣлъ не на лавкѣ, а на коврикѣ, на полу, поджавъ подъ себя ноги, и молился Богу, тому же самому, которому молился всю жизнь.
Православный христіанинъ и церковный староста Никольской церкви попросту въ этой горницѣ творилъ намазъ! Мысль, что это грѣхъ и вѣроотступничество отъ вновь принятой религіи, ни на мгновеніе не приходила на умъ перекрестю. Мысль, что за это можно было отвѣтить, попасть въ ту же яму подъ судной избой, про которую онъ часто слыхалъ, конечно, приходила въ голову новаго князя Бодукчеева. За то же онъ тщательно и запирался на замокъ.
Перестать молиться такъ, на коврикѣ, на отцовъ и дѣдовъ ладъ, своему Богу, съ которымъ онъ былъ давно связанъ душой, къ которому онъ не могъ относиться такъ же подозрительно, какъ къ христіанскому Богу, князь Бодукчеевъ не имѣлъ возможности.
Онъ переживалъ теперь особенно важные дни своей жизни. Онъ сватался за дѣвушку красавицу и приданницу, которая дѣйствительно ему крѣпко нравилась, онъ готовъ былъ бы взять ее за себя въ иныя минуты даже безъ приданаго. Въ такое время нужна помощь свыше. Смущенное сердце невольно проситъ съ небесъ заступничества и покровительства.
Какъ же въ трудныя мгновенія обращаться къ новому знакомому, котораго только что встрѣтилъ и совсѣмъ не знаешь! Понятно, побѣжишь за совѣтомъ и помощью къ старому другу. Какъ же теперь было ногайскому татарину обращаться за помощью къ своему новому Богу, который положительно ничѣмъ еще не доказалъ ему ни своего къ нему расположенія и вниманія, ни, своего всемогущества.