— Какъ плутуетъ? Что ты съ ума спятилъ?
— Одно время, Климъ Егоровичъ, самъ думалъ, что спятилъ, ей-Богу! Вѣдь князь-то за двухъ сватается.
— Какъ за двухъ?
— Да такъ. Вотъ на твоей дѣвицѣ собирается, и въ другомъ мѣстѣ не только собирается, а и «рядную запись» написалъ съ отступнымъ.
— Что ты! Да ты врешь! Ты морочишь! Что ты! Да не можетъ быть такого! — залепеталъ Ананьевъ и невольно опустился на стулъ. Даже ноги у него подкосились.
— Вѣрно тебѣ говорю, Климъ Егоровичъ. Но больше я тебѣ ничего не скажу. Только берегись. Пріѣдете вы вотъ когда въ церковь, если только князь соберется, то не вышло бы какого замѣшательства и препятствія отъ родителевъ той невѣсты, у которыхъ «рядная» въ рукахъ. Въ другое время оно ничего, вернулись бы домой. Срамъ только одинъ. А теперь время другое. Онъ-то жениться на второй, Можетъ, отдумаетъ и вовсе не женится. А время-то ты упустишь, а нѣмцевъ-то подвезутъ.
— Да что же это такое? Совсѣмъ меня уморить, что ли, собрались? — проговорилъ Ананьевъ едва слышно. — Да ты все врешь, не повѣрю я.
— Ну, какъ знаешь. А я по чистой совѣсти за твою ласковость тебя упредить! — сказалъ Партановъ обидчиво.
— Врешь, не повѣрю! — заоралъ Ананьевъ и поднялся, чтобы отправиться къ князю:- какіе ужъ тутъ обычаи справлять, тутъ ужъ не до обычаевъ! Сейчасъ къ нему. Врешь ты все, не повѣрю.
— Такъ-то лучше, Климъ Егоровичъ. Спокойнѣе будетъ. Поѣзжай. Можетъ быть, это такъ мнѣ все померещилось. Только скажу тебѣ, что похоже все на обманъ…
Ананьевъ собрался къ князю Бодукчееву, а Партановъ бросился въ Стрѣлецкую слободу.
— Ну, надо ковать желѣзо съ двухъ сторонъ, въ два молота! — смѣясь, повторялъ онъ.
Въ домѣ Сковородихи было шумно. Всѣ двигались, шумѣли и собирались, точно будто вся семья должна была пуститься въ путь. Всѣ пять дѣвицъ были веселы, веселѣе и счастливѣе, чѣмъ когда-либо. Онѣ мысленно благословляли судьбу и молились за здоровье царя Петра Алексѣевича, за то, что онъ надумалъ пугнуть астраханцевъ и ихъ мать обозомъ съ нѣмцами.
Женихи уже были пріисканы для всѣхъ ловкимъ молодцомъ Партановымъ. Одинъ былъ найденъ самой вдовой. Женихи уже побывали въ домѣ стрѣльчихи, кромѣ двухъ, которыхъ Сковородиха тщетно ждала. Одинъ не ѣхалъ Богъ вѣсть почему, а другой еще не пріѣзжалъ въ Астрахань, но долженъ былъ явиться къ вечеру.
Первый, князь Бодукчеевъ, по словамъ Партанова, все собирается и смущается, но пріѣдетъ непремѣнно. А князь Дондукъ-Такіевъ, за котораго онъ просваталъ красавицу Дашеньку, если и опоздаетъ, то по утру передъ тѣмъ, что ѣхать въ церковь, будетъ непремѣнно на-лицо. Партановъ клялся Сковородихѣ, что за Такіева отвѣчаетъ головой. Что понравится отъ всѣмъ, нѣтъ и сомнѣнія — молодецъ, красавецъ и умница!
Сковородиха успокоилась тѣмъ болѣе, что сама Дашенька говорила теперь, что она этого князя Такіева, бывшаго аманата, знаетъ, видала, что онъ ей нравится, и что она за него пойдетъ съ превеликимъ удовольствіемъ. Дашенька, разумѣется, уже теперь знала, кто этотъ князь Дондукъ-Такіевъ.
Въ ту минуту, когда Ананьевъ пріѣхалъ къ князю Затылу Ивановичу, рѣшившись не соблюдать приличій при свадебныхъ сборахъ, Лучка явился какъ помѣшанный въ домъ Сковородихи.
— Авдотья Борисовна, закричалъ онъ появившись какъ изъ-подъ земли:- бѣда, срамота, надувательство, разбой!
Стрѣльчиха перепугалась на-смерть.
— Давай мнѣ сейчасъ Айканку, посылай сейчасъ въ кремль, проси сюда кого ни на есть приказныхъ.
И не сразу, съ трудомъ разъяснилъ Партановъ стрѣльчихѣ, что князь Бодукчеевъ уже посватался и собирается жениться на дочери Ананьева. Скввородиха была поражена какъ громомъ.
— Что тутъ дѣлать! проговорила она наконецъ.;
— Дѣло простое, Авдотья Борисовна. Сейчасъ же мы снарядимъ къ нему Айканку и еще кого ни на есть изъ твоихъ родственниковъ или пріятеіей объявить князю, что ты этого надувательства не потерпишь и требуешь отступного по рядной записи — всего три тысячи.
И тотчасъ же было рѣшено дѣйствовать. На счастье Лучки въ домѣ появился одинъ изъ жениховъ, Аполлонъ Нечихаренко, за котораго уже была просватана хорошенькая и кроткая Пашенька. Она уже давно нравилась Нечихаренко, несмотря на то, что была горбатая. Степенный Аполлонъ Спиридоновичъ давно уже разглядѣлъ и оцѣнилъ прелестную душу въ изуродованномъ случайно тѣлѣ второй дочери Сковородихи.
Тотчасъ же чиновникъ, хотя и соляного правленія, а вмѣстѣ съ нимъ и старая Айканка, въ качествѣ довѣреннаго лица Сковородихи, отправились въ домъ къ князю Макару Ивановичу Бодукчееву, а Лучка послалъ въ кремль за приказнымъ, чтобы узнать, какъ дѣйствовать.