Чепуха, которая произошла въ домѣ новокрещеннаго татарина, такъ и осталась навсегда не вполнѣ выясненною. Четыре человѣка: Ананьевъ, Затылъ Ивановичъ, Нечихаренко и Айканка, перепутались совсѣмъ, приняли другъ друга за полоумныхъ и переругались на смерть. Князь Бодукчеевъ изъ кожи лѣзъ отъ клеветы, на него пущенной. Айканка чуть не кусалась за оскорбленіе ея благодѣтельницы, стрѣлецкой вдовы. Ананьевъ былъ глубоко обиженъ дѣйствіями князя Бодукчеева и его облыжнымъ сватовствомъ. Нечихаренко, какъ человѣкъ степенный и порядочный, былъ тоже всей душой возмущенъ поступкомъ Затыла Ивановича и грозился судной избой.
— Недаромъ ты, князь, изъ перекрестей татарскихъ! — говорилъ онъ.
— Не смѣй меня вѣрой корить, соляная крыса! — отзывался князь.
— За эдакое въ яму сажать надо! вопила Айканка.
— Грѣхъ, князь. Грѣхъ. Обманулся я въ тебѣ! жалобился Ананьевъ.
Путаница произошла полная. Ругань была такая, что всѣ сосѣди собрались, опасаясь кровопролитія. Окончилось все тѣмъ, что Нечихаренко явился обратно въ домъ Сковородихи и заявилъ ей, что онъ, въ качествѣ будущаго зятя ея, беретъ все дѣло на себя и сейчасъ же отправится въ воеводское правленіе и обратится съ просьбой къ самому Копылову. Нечихаренко разъяснилъ вдовѣ, что дѣло это безъ вниманія оставлять нельзя! Пускай князь Бодукчеевъ женится или платитъ отступное. Рѣшить же дѣло надо тотчасъ, чтобы непремѣнно можно было вѣнчать дочь или съ Затыломъ Ивановичемъ, или съ кѣмъ-нибудь другимъ.
Ананьевъ вернулся домой ни живъ, ни мертвъ. Князь Бодукчеевъ клялся и божился, что онъ жертва какого-то мошенничества Лучки и что все это распутается. Вѣдь не можетъ же онъ отвѣчать за то, что отъ его имени, но заглазно, безъ его вѣдома, было писано въ домѣ Сковородихи.
— Разъяснится все, — повторялъ Ананьевъ:- разъяснится. Да когда? Когда всѣ нѣмцы уже даже перевѣнчаны будутъ.
Климъ Егоровичъ почти вѣрилъ въ правоту князя. Онъ видѣлъ изумленное лицо, его ужасъ, когда къ нему появился Нечихаренко съ какой-то старой вѣдьмой. Онъ слышалъ его искренній голосъ, когда онъ усовѣщевалъ нахаловъ и разспрашивалъ про тѣ документы, которые писались у Сковородихи.
— Но легче ли отъ этого? — повторялъ Ананьевъ. — Когда дѣло-то распутается? Тягаться нужно. Двѣ, три недѣли, а то и три мѣсяца пройдетъ, а тутъ нужно сейчасъ вѣнчаться.
Уплатить тотчасъ «неустойныя деньги», страшный кушъ въ три тысячи, князь, конечно, не хотѣлъ и предлагалъ это сдѣлать будущему тестю, чтобы просто и быстро поправить все дѣло. Ананьевъ отказался на отрѣзъ и разсудилъ резонно.
— Денегъ нестолько жаль, сколько дѣло неподходящее. Ты не хочешь платить, за что же я-то буду тебя откупать? Дѣло нечисто.
Ананьевъ былъ пораженъ и надломленъ неожиданностью. Вмѣсто того, чтобы хлопотать, бѣжать опять въ воеводское правленіе разыскивать какого-нибудь приказнаго и разъяснить дѣло, онъ легъ на постель.
Черезъ часъ его поднялъ голосъ Лучки въ домѣ. Климъ Егоровичъ вскочилъ, почти побѣжалъ къ молодцу и закидалъ его вопросами и упреками. Партановъ былъ совершенно спокоенъ и даже обиженъ.
— Ничего я не намошенничалъ и никого я не боюсь, — отозвался наконецъ Лучка. — Приказано мнѣ было отъ хозяина итти сватать ему Сковородихину дочь, за которой богатое приданое, и приказано было писать ей рядную запись… Я все это и сдѣлалъ. Тебѣ я о томъ не сказывалъ потому, что мнѣ былъ приказъ отъ хозяина держать языкъ за зубами. Да какой же батракъ будетъ своего хозяина выдавать и обманывать?
Лучка красно и толково росписалъ Ананьеву, какой оказывается Затылъ Ивановичъ пройдоха и мошенникъ. Платить отступного три тысячи онъ, конечно, не станетъ. У него всѣхъ денегъ-то было пять или семь тысячъ. Женится онъ, по всей вѣроятности, завтра по утру на просватанной ему Марьѣ Еремѣевнѣ, а ужъ Варюшѣ Ананьевой надо выходить за нѣмца.
— Что ты! заоралъ Ананьевъ. — Очумѣлъ, что ли? Да я ее лучше съ козломъ повѣнчаю, чѣмъ съ нѣмцемъ.
— Теперь времена не тѣ, Климъ Егоровичъ, — отозвался Партановъ. — Ты знаешь ли, вотъ есть у меня пріятель, посадскій человѣкъ, звать его Колосъ. Ну, знаешь его? Ну, такъ вотъ этотъ самый Колосъ день цѣлый ужъ бѣгаетъ по городу, жениха разыскиваетъ своей дочери и ничего найти не можетъ.
— Чего?
— Ни единаго, говорю, нѣтъ жениха во всемъ городѣ, всѣхъ не только разобрали, а чуть на части не разодрали.
Наступила пауза.
Ананьевъ стоялъ, разиня ротъ и выпуча глаза на Лучку.
— Что ты врешь!
— Да что же, Климъ Егоровичъ, ступай вотъ самъ, да и разыскивай. Если ты единаго молодца мало-мальски некоряваго и непьянаго разыщешь, то я тебѣ вотъ хоть правую руку на отсѣченіе отдаю. А то хочешь, я къ тебѣ Колоса пришлю. Онъ дома сидитъ, высуня языкъ. Всѣ мышиныя норки руками ощупалъ, нигдѣ, то-ись, ни одного жениха. Шутка ли, сколько дѣвицъ и вдовъ замужъ собрались разомъ. Вѣдь эдакъ, поди, въ храмахъ мѣстовъ не хватитъ.