— Врешь, врешь, врешь! — прокричалъ Ананьевъ и бросился внизъ кликнуть своихъ рабочихъ.
Варюша, выбѣжавъ къ Партанову въ ту же минуту, закидала его вопросами. Лучка ее успокоилъ.
— Полно, касатка. Ничего не бойся. На нашей улицѣ начинается праздникъ. И даже безъ всякой бѣды, тихо и мирно выйдешь ты за Барчукова. Князь не можетъ съ тобой вѣнчаться. Если поѣдетъ въ храмъ, то приказный объявитъ попу Сковородихину «рядную запись». И никакой попъ князя Затыла, пока онъ не уплатитъ неустойныхъ денегъ, ни съ кѣмъ вѣнчать, кромѣ Марьи Еремѣевны, не станетъ. Вотъ тебѣ и весь сказъ!
XXX
Миновала ночь, наступилъ день… послѣдній для сборовъ! На утро слѣдующаго дня надо было уже вѣнчаться, потому что за нимъ слѣдовала суббота… А въ воскресенье нѣмцы уже будутъ на мѣстѣ.
Во всемъ городѣ, всюду, гдѣ были дѣвицы, шли усиленныя приготовленья къ свадьбамъ, пеклись пироги, заготовлялось вино, мылись полы, и вообще дома приводились въ праздничный видъ. Дружекъ только достать было мудрено.
— Летѣлъ, — сказывали въ шутку, — одинъ комаръ, и тотъ въ женихи ко вдовѣ попалъ.
Но пуще всего шумѣли, все-таки, въ одномъ домѣ на Стрѣлецкой слободѣ. Домъ Сковородихи ходуномъ ходилъ. Шутка ли, пять невѣстъ собрать и пять свадебъ сыграть.
Сковородиха отчаявалась только по отношенію къ двумъ зятьямъ-князьямъ. Одинъ ужъ надулъ!..
Будущій мужъ Пашеньки, Аполлонъ Спиридонычъ, хлопоталъ безъ устали, чтобы наказать князя Бодукчеева за его неслыханный поступокъ, но понемногу разумный Нечихаренко убѣдился, что дѣло что-то не ладно, даже совсѣмъ нечистое дѣло.
Побывавъ у дьяка Копылова и справившись въ приказной избѣ у одного пріятеля, ходока по части законовъ, Нечихаренко самъ собственными глазами прочелъ кой-что въ уложенной грамотѣ, что его образумило.
Во-первыхъ, оказывалось, что Партановъ не имѣлъ права дѣлать отъ имени князя Бодукчеева, да еще заглазно, никакихъ записей и никакихъ договоровъ съ отступнымъ, а тѣмъ паче расписываться за князя по его безграмотству и въ его отсутствіи. Все это былъ обманъ, но не княжескій, а Лучкинъ… Партановъ, а не Затылъ Ивановичъ, тутъ намошенничалъ!
Но главное, что узналъ Нечихаренко, было существованіе новаго указа государева, еще 3-го апрѣля 1702 года, уничтожающаго и запрещающаго строжайше писать всякія «рядныя записи» съ отступнымъ и безъ онаго.
Слѣдовательно, обычай, въ силу котораго родители по рядной записи обязывались быть готовыми къ извѣстному сроку или заплатить неустойку, часто разорительную, былъ строго запрещенъ теперь закономъ.
Нечихаренко, добросовѣстный и дѣятельный, сначала вознегодовалъ на Партанова, а затѣмъ прямо отправился къ воеводѣ съ жалобой.
Ржевскій былъ на своемъ заднемъ маленькомъ дворѣ, гдѣ процвѣтали, гуляли и кушали его любимцы-птицы всѣхъ породъ, наименованій и возрастовъ. Воевода былъ въ очень добромъ настроеніи духа. У него послѣ погибели еще трехъ птенцовъ изъ выводка чапуры, всѣ остальные чапурята уже подросли, окрѣпли, даже ожирѣли и приводили его въ восхищеніе своими яркими перышками и своей дикой жадностью на кормъ.
Ржевскій принялъ Нечихаренко и, узнавъ, что его хорошій знакомый, сто разъ наказанный и сидѣвшій въ ямѣ за буйство, Лучка Партановъ, теперь намошенничалъ, не удивился.
— Такое произвелъ переплетеніе обстоятельствъ, — заявилъ Нечихаренко: — что надо судомъ и допросомъ дѣло это развязать.
— Ну, а я, братецъ мой, это дѣло вотъ… Гляди… руками разведу… Гэй… Карташка!.. крикнулъ воевода.
Появился тотъ же картавый калмыкъ, который когда-то водилъ Барчукова къ Копылову на свиданіе.
— Прикажи двумъ стрѣльцамъ итти по городу разыскать и тотчасъ привести мгіѣ сюда двухъ парней Партанова и Барчукова, что я освободилъ изъ ямы.
— Двухъ мало… Лазвѣ два стлѣльца могутъ лазыскать двухъ палней!.. отозвался калмыкъ. — Я пликазу десятокъ стлѣльцовъ отладить по всѣмъ слободамъ.
— Вѣрно, Карташка. Молодецъ! Ну, живо…
Ржевскій объяснилъ Нечихаренко, что, такъ какъ онъ отпускалъ обоихъ молодцовъ съ условіемъ привести разбойника Шелудяка, а они сего уговора не исполнили, то онъ ихъ обоихъ въ яму и засадитъ обратно.
— Я люблю, чтобы мое слово было свято, — сказалъ Тимоѳей Ивановичъ. — Приказалъ разыскать разбойника — ну, и ищи и приводи мнѣ. Не исполнили уговора — садись сами въ яму.