Для Барчукова, много странствовавшаго по всей Руси, путешествіе было не диковиной. Жена его была рада покинуть Астрахань, изъ которой она никогда не выѣзжала. Одинъ Ананьевъ, сиднемъ сидѣвшій всю жизнь въ городѣ, поднялся съ трудомъ.
Однако, часа въ два времени все было готово, а домъ сданъ подъ охрану нѣсколькихъ десятковъ батраковъ изъ ватаги. Ихъ обязали размѣститься кое-какъ, по двору и по огороду, и стеречь имущество по наряду, десятками по очереди. И поѣздъ въ пять часовъ выѣхалъ со двора дома ватажника. На первой подводѣ сидѣлъ самъ Ананьевъ, на второй — молодые, на остальныхъ везли кое-какое имущество. Рабочіе сопровождали поѣздъ пѣшкомъ до заставы, чтобы благополучнѣе миновать волнующійся народъ и выѣхать въ степь.
Въ опустѣвшемъ домѣ ватажника все заперли, и пустой домъ затихъ.
Не менѣе тихо было и въ другомъ домѣ, гдѣ бывало обыкновенно шумно.
У стрѣльчихи, вдовы Сковородиной, было сравнительно съ прежними днями мертво тихо. Сама Сковородиха, измучившись приготовленіями къ вѣнцу дочерей и всякими треволненіями, хворала и лежала въ постели. Айканка, неспавшая всю ночь отъ страха, спала на тюфякѣ въ той же комнатѣ.
На другомъ концѣ дома, въ большой, свѣтлой горницѣ сидѣла красавица Дашенька, пригорюйившись. Ея мужъ былъ все еще для нея какъ бы нареченный и суженый. Партановъ послѣ вѣнчанья и закуски въ ихъ домѣ еще въ сумерки ушелъ, исчезъ и до сихъ поръ не возвращался домой. Дашенька посылала уже не мало народа справляться, гдѣ Партановъ, и узнала, къ своему ужасу, что молодой мужъ въ числѣ бунтовщиковъ, орудующихъ въ кремлѣ. Съ минуты на минуту ожидала она его, чтобы получить объясненіе этого страшнаго и непонятнаго происшествія.
Узнавъ, что ея пріятельница, тоже вышедшая замужъ, Варюша выѣзжаетъ изъ города, Дашенькѣ тоже казалось всего лучше отправиться съ мужемъ на маленькій хуторъ, который принадлежалъ ея матери.
Въ другой комнатѣ спала непробуднымъ сномъ громадная Глашенька. Съ ней приключилось событіе совсѣмъ невѣроятное, а между тѣмъ приключилось очень просто. Цѣлый часъ прогоревала она вчера, вдоволь наплакалась и, наконецъ, заснула крѣпкимъ сномъ.
Вчера утромъ, вмѣстѣ съ сестрами, повѣнчалась она съ своимъ маленькимъ и задорнымъ женихомъ. Хохлачъ послѣ вѣнца на пированьѣ въ домѣ стрѣльчихи выпилъ больше всѣхъ. Сильно пьяный Хохлачъ перебранился со многими, въ томъ числѣ съ тещей и съ молодой женой, а затѣмъ ушелъ вмѣстѣ съ Лучкой будто по дѣлу. А на зарѣ кто-то изъ домочадцевъ прибѣжалъ на дворъ стрѣльчихи и объявилъ удивительное приключеніе: Глашенька была уже вдовой.
Когда толпа мятежниковъ бросилась на кремль, то въ первой же схваткѣ съ караульными у Пречистенскихъ воротъ задорный Хохлачъ былъ убитъ наповалъ. Стрѣлецкій бердышъ раскроилъ ему голову чуть не на двѣ части. Ровно за двѣнадцать часовъ времени Глашенька и замужъ вышла, и овдовѣла.
Остальныя три дочери Сковородихи были у мужей.
Пашенька Нечихаренко, вмѣстѣ съ мужемъ, просидѣла всю ночь, совѣщаясь, какъ быть. Аполлонъ Спиридоновичъ, въ качествѣ властнаго человѣка и начальства, хотя бы только надъ солью, могъ опасаться бунтовщиковъ. Для всякой мятежной толпы онъ долженъ былъ считаться причтеннымъ къ числу ненавистной волокиты судейской. Нечихаренко, человѣкъ смышленый, успокоивалъ жену, надѣясь на покровительство сильнаго человѣка, а по новому времени «знатнаго и властнаго», т. е. на ихъ свойственника Лукьяна Партанова.
— Коли онъ въ числѣ бунтарей и орудуетъ въ кремлѣ, то мы его просить будемъ, — рѣшилъ Нечихаренко:- онъ не велитъ насъ трогать.
Совершенно на другомъ концѣ города, княгиня Марья Еремѣевна Бодукчеева успѣла уже два раза поругаться съ своимъ супругомъ. Затылъ Ивановичъ, все-таки, горевалъ, что поторопился жениться, хотя на богатой, но старой дѣвѣ съ ячменями. Онъ привязывался, бранился, брюзжалъ, грозилъ женѣ судомъ и розгами. Машенька отгрызалась и отвѣчала, что по новымъ временамъ, благодаря смутѣ въ городѣ, она никого не боится. Стоитъ ей лишь попросить извѣстнаго и ей, и князю человѣка, нынѣ знатнаго Лучку, и князя безъ всякихъ околичностей повѣсятъ за продерзости на первыхъ воротахъ.