Френсин пригласила меня на свадьбу — удивительно.
Мишель и Нати, цветы, идеальный мужчина, от взгляда которого сразу начинаешь думать только пошлые мысли, трусы, висящие на балдахине, то, что происходит со мной сейчас… и… я снова собралась кончить. На этот раз у меня во рту оказался его большой палец, и моё ухо обжег такой возбуждающий шепот, что уж простите, но я забыла кто я вообще такая.
— Я тоже хочу, — его рука мягким, совершенно не настойчивым движением запустила мою руку в его брюки.
Наверное, в такие моменты в книгах пишут что-то совсем немыслимое и восхищающее, но как можно описать возбужденного мужчину — в плане его возбужденное… естество? Сказать что-то вроде «ах!», но тут этого было бы недостаточно — эм… в руке моей он совсем не поместился, обхватить его я не смогла, но и собственно активных действий было не нужно, потому что он хотел кончить так же сильно, как и я.
Всего пары моих неуверенных движений хватило, чтобы он застонал и напряжение излилось мне в руку теплым потоком семени. Сам его низкий стон и выдох мне в шею, сделал своё дело с моим желанием, и по мне прошлась волна дикого и скручивающего внутренности оргазма. На этот раз он был намного сильнее, чем тот, что случился несколько минут назад?
Моё содрогающееся тело было с силой прижато к достаточно горячему мужскому телу. Я слышала тяжелое дыхание и понимала, с трудом правда, что только сейчас произошло — и ведь я еще не успела даже шампанского хлебнуть. С чего всё так?
— Ты как? — на этот раз я точно слышала в голосе, который тоже был идеальным, заботу и внимание.
— Наверное… нет, совершенно не нормально, — прошептала я. — Я чувствую себя просто… я вообще не знаю… Я никогда себя так не чувствовала…
— Самое забавное описание, которое я когда-либо слышал, — его слабый, совершенно добрый смех меня окутал таким теплом, что мне захотелось плакать.
— Итак, я встаю, а ты пока сидишь, хорошо? — спросил он.
А он правда думает, что я сейчас способна встать? Я кивнула и потеряла теплоту его тела. Он встал и подошел к раковине. Посмотрелся в зеркало, тряхнул головой, включил воду и сунул её под струю воды.
Я почему-то только сейчас я смогла оценить его, не знаю, спокойно рассмотреть? Идеальный мужчина обладал ростом выше среднего, был весьма статным и, как говорят, отлично сложён, хотя в целом имел плотное телосложение. Он был шатеном с коротко-стрижеными волосами. И как я уже заметила ранее — черный цвет поварской формы ему был чертовски к лицу!
Вытащив голову из под крана, он тряхнул ею, словно пес или кот, да, скорее он был этаким самоуверенным котом. Мой взгляд встретился с его и я, смутившись, съежилась под ним.
— Я выйду и посмотрю, что там и как, а ты пока приведи себя в порядок, — озорство, с которым он мне подмигнул, заставили меня первое — озабоченно представить как я выгляжу со стороны, и второе — совершенно потеряться с определением его возраста. Двадцать пять или тридцать?
— Хорошо, — отозвалась я и с трудом встала, когда дверь за ним закрылась.
Подойдя к зеркалу, я увидела растрепанную и совершенно безумную ведьму.
Как он вообще на меня внимание обратил? Вытащив из прически несколько оставшихся шпилек, остальные видимо были мною где-то потеряны, я встряхнула своей непослушной гривой — парикмахер слишком коротко постригла мои волосы и я теперь выглядела как лев после сна. Ну, ладно, что теперь поделать, всё равно теперь уж точно домой. Косметики на мне было не много, я вообще не умею ею пользоваться, так что не позорюсь, криво её используя. Что ж, в принципе я выглядела странно — волосы полузавитыми локонами торчали во все стороны, болезненный румянец и глаза… ох, горят словно угли. Да и чёрт с ним!
Выйдя из уборной, я к сожалению всё ещё нашла в комнате идеального мужчину, да-да, я искренне надеялась, что он куда-нибудь денется, чтобы не видеть меня вот такой, хотя после того что было…
Он что-то переставлял на столе, когда я вышла он обернулся, и глаза загорелись задором, я поняла, что сейчас меня поднимут на смех.
— А так намного лучше, — сказал он и я непонимающе уставилась в его голубые, как у героя мелодрамы, глаза. — С распущенными волосами, — пояснил он.
— Скажешь тоже, у меня на голове, словно взорвалось что-то, — я нервно повела плечом и мне захотелось убежать обратно в уборную.
— Ты не права, — ему всего одного шага хватило, чтобы подойти ко мне вплотную и заставить меня снова тяжело задышать, словно я астматик. — Очень мягкие и веселые получаются прядки.
Он ласково убрал одну прядь со лба, вторую за ухо заправил.
— Не бей меня сильнее, чем я уже побита, — пробубнила я, смущаясь его действиям.
Взгляд упал на еду и желудок предательски скрутило — возбуждение было не при чем.
— Вот это было вкусно, — я указала на ту закуску, которой он меня кормил.
— Правда? — ох, как азартно загорелись его глаза.
— Да, это что? — я была рада перемене темы разговора и поддерживала её как могла, хотя по сути понимала, что из хвалебного словесного впечатления смогу выдать что-то вроде — это было охрененно вкусно.
— А ты не знаешь? — он и вправду был удивлен и наверное разочарован.
— Нет, я очень мало понимаю в готовке, у меня бабушка готовит, а меня не подпускает к плите, говорит, что я даже яичницу сделать не способна. Но сама она не адепт высокой кухни.
— Вообще-то готовить яичницу тоже нужно уметь, — заметил идеал и, подойдя к столу, взял пару этих вкусных, эмм, кажется всё-таки пирожных. — Держи.
— А можно, — я почувствовала себя воришкой.
— Можно, — рассмеялся он. — Это для гостей, а ты гость.
— Да я собственно хочу отсюда уйти, — отозвалась я и на несколько минут умерла от удовольствия, поедая наверное действительно самое вкусное, что когда-либо ела.
— Отчего же? — поинтересовался он, внимательно и явно не без удовольствия наблюдая за тем, как я ем.
Должно быть эти вкусняшки были его рук делом.
— Ну, как бы тебе уже известно, что не так с моим… кхм… нарядом.
— Но это ведь знаешь только ты, — заметил он, но этот дьявольский взгляд. — Не отплясывай канкан и всё будет хорошо.
Я улыбнулась и прикусила губу.
— Ещё об этом знают мои бывшие, уж совершенно точно бывшие, подружки. И к тому же, они уже добились того, чего хотели, — я обиженно уселась на диван и прижал юбку платья к своим ногам. — Несчастные мои трусики…