Эта служба понравилась Кассандре гораздо больше, чем ортодоксальные высказывания брата Крэйги. Епископ Андреас оказался большим знатоком Библии. Кассандра, давно не посещавшая такого рода церемонии, даже расчувствовалась. Она только подумала, что от его проповедей мало что получили сидевшие сзади рабы. Епископ говорил о подчинении хозяевам, старшим по возрасту, о трудолюбии и праведной жизни. Он даже не поблагодарил их за тяжелый труд. Что можно здесь изменить, если даже такие приличные люди, как епископ Андреас и Алекс, не понимают ужаса рабства?
Элоиза устроила в честь священника пышный обед и несколько раз извинилась перед ним за отсутствие своего брата. Тем временем они с Кассандрой спорили над текстовой интерпретацией Библии. К своему восторгу, она обнаружила у него знания греческого, латыни и древнееврейского языков, которыми много занималась в студенческие годы.
— У вас превосходное образование, дорогая, — заметил епископ, чем заслужил неудовольствие на лице Элоизы.
«Интересно, какие книги есть в местной библиотеке? — подумала Кассандра. — Надо снова начать читать. — Я должна думать об образовании своего маленького сына». Она вновь ощутила атмосферу интеллекта, наслаждалась упражнениями для ума.
— Вы крестили свое дитя, дорогая? — спросил епископ.
— У меня не было выбора, и я провела обряд крещения сама.
— Вы — хорошая христианка. Не все понимают возможности приобщения к богу самими родителями. И все же, если хотите, можно провести формальное крещение, когда вернется Алекс.
— А я буду его крестной матерью, — вдруг предложила Элоиза.
Кассандра не могла ей отказать, но ощутила неловкость момента.
Алекс обрадовался новой идее.
— Ланселот, я рад тебя видеть! — он похлопал епископа по плечу. — Много ли заблудших душ попалось тебе на пути с момента нашей последней встречи?
— Больше, чем ты направлял их ко мне, — улыбнулся епископ.
Кассандра удивилась. Она еще никогда не встречала такой фамильярности по отношению к служителю церкви, но, похоже, он не обиделся.
— Считаю, что Элоиза может быть неплохой крестной матерью. А Каттер — крестным отцом.
— Сочту за честь, — ответил Джон Каттер. — Бенджамин — очень хороший мальчик.
Несмотря на то, что Элоизе очень не понравилось иметь крестным отцом своего племянника просто управляющего, Бенджамина вскоре благополучно крестили в присутствии нескольких слуг.
— Я хочу попросить тебя об одном деле, Ланселот, — обратился к епископу Алекс, увлекая в кабинет. Кассандра отправилась укладывать спать сына, а когда вернулась, мужчины были уже в общей комнате.
— Ланселот любезно согласился вернуться сюда, к нам, в октябре.
Кассандра улыбнулась своему мужу. Похоже, что не такой уж он атеист и, может быть, даже станет ходить на воскресные службы.
— К тому времени мы почти уберем урожай. Можно будет позвать соседей и устроить праздник. — Алекс подмигнул ей. К ее изумлению, епископ подмигнул тоже. «Странно, — подумала Кассандра, — что именно в октябре они оба решили устроить праздник».
* * *
Через несколько дней Кассандра решила совершить прогулку по плантации. Она поднялась рано, покормила Бенджамина и передала его на попечение Луле. Вскоре она уже сидела в седле. В этом доме для езды верхом у нее ничего не было, и пришлось восседать в бело-голубом платье.
Сначала она поехала в сторону негритянских домиков. Около часа катала она на своей лошади детей, которые очень скоро к ней привыкли и весело смеялись, сидя рядом с такой красивой хозяйкой. После появления мистера Каттера ей пришлось уехать из поселка. Кассандра присела в тени дерева и стала наблюдать за сборщиками хлопка, которые ловкими пальцами доставали пушистые комочки из раскрытых коробочек и складывали их в мешки.
Время от времени мешки взвешивались, и их содержимое высыпали в фургоны.
Мистер Каттер объяснил ей, что фургон вмещает около 1500 фунтов хлопка, из которого в итоге делали тюк.
— В этом году у нас неплохой урожай, — сообщил Каттер, сдвигая на затылок свою соломенную шляпу. — Хороший сборщик собирает за день до трехсот фунтов хлопка. Вон, посмотрите на того негра. Это Абрахам. Его рекорд — пятьсот фунтов в день. В прошлом году о нем писали в газетах. Я читал для него это сообщение, ведь он неграмотен. Он был очень горд.
Вдруг кто-то из сборщиков запел песню, и другие ее подхватили. Песня была заунывная, печальная.
«О чем они тоскуют? — подумала Кассандра. — Наверное, обо всем, чего лишены. Алекс был неправ, когда говорил, что полный желудок важнее, чем свобода».
Мальчик с ведерком воды и черпаком, проходя мимо Кассандры, хитро улыбнулся.
— Доброе утро, миссис Кэсси.
— Доброе утро, Зеки.
Это был один из ее недавних пассажиров. И мальчик, и Джон Каттер — оба были удивлены ее памяти.
— В этом году Абрахам заработает себе в подарок новую красивую рубашку, — заметил Каттер.
— Как это?
— Много лет назад это придумал Алекс. После его отъезда все забыли об этом правиле. Домьер тогда все отменил, и выработка сразу упала. Когда я пришел сюда и узнал об этом, я вернул правило Алекса. Дело опять пошло на поправку.
Кассандра кивнула.
Чувствуя интерес Кассандры к работе на плантации, Алекс отвез ее на хлопкоочистительную вышку. Это была трехэтажная деревянная башня. На верхнем этаже хранили семена, на втором — чесали хлопок, а на первом — паковали продукт к отправке. Очищенные волокна медленно падали вниз, где рабы сгребали их в корзины. Темные влажные тела покрывались белым инеем и становились похожими на гигантские булочки, посыпанные сахарной пудрой. Люди-булочки таскали свой груз под пресс. Здесь же крутились, смеясь, темнокожие ребятишки.
— Разве эта работа не опасна? — спросила Кассандра, имея в виду тех, кто находился рядом с прессом.
— Может быть, — усмехнулся Алекс. — Но мне она знакома с детства. Я буду рад, если и Бенджамин заинтересуется хлопком и всем, что с этим связано.
«Надеюсь, что Бенджамина к тому времени здесь не будет, — подумала Кассандра. — А заодно и нас с Алексом».
Глава 18
Пока Алекс был занят на полях, Кассандра изучала усадьбу, в которой практически, за исключением нескольких мелочей, производилось все, что было необходимо в быту. На плантации была сушилка, мастерская по ремонту повозок, конюшня, сараи, склады, кузница, скорняжная мастерская и даже небольшое ткацкое производство.
В кухне готовилась еда для белых и черных, причем разница в меню была ошеломляющей. Рядом с кухней расположились несколько огородов и птичник, а также большие емкости из кирпичей для сбора воды — роскошь, недоступная рабам. Для обитателей особняка был выстроен специальный туалет. Ну а все остальные пользовались ближайшими кустами.
Была даже своя небольшая больница, пустовавшая во время уборки хлопка.
За полем Кассандра отыскала небольшое кладбище, где были могилы Филиппа Домьера и его пятерых детей. Смерть уравняла белых и черных. Неподалеку, на кладбище темнокожих, тоже было много детских могил.
Переходя от одного надгробного камня к другому, Кассандра вчитывалась в имена и даты. Этьен Домьер, 1823 г. Джульетта, 1831 г. Эти умерли при родах. Александр, 1825-1828 гг. Жан Пьер, 1827-1831 гг. — мальчики, умершие от ожога и скарлатины. Миранда, 1829-1836 гг. Утонула во время бегства от армии Санта Ана. Здесь не было только ребенка, умершего от желтой лихорадки.
Где же сейчас ее дочь — Александра? Может быть, и ее постигла такая же участь, только на земле команчей? «Боже! Сохрани ее, — помолилась Кассандра, — помоги ей! Помоги мне найти ее!»
— Что ты здесь делаешь?
Стоя на коленях перед могилой, с мокрыми щеками от слез, Кассандра посмотрела на Элоизу.
— Оплакиваю этих детей.