Девушка удивлённо посмотрела. Она наконец-то нашла недостающий элемент в произошедшей драме.
— То есть ... Хочешь сказать, инициатор свадебного переполоха — ты? – прямо в лицо ему произнесла Лилька.
— Умная. Мне всегда в тебе это нравилось, — улыбнулся мажор, по-хозяйски начав гладить по спине свой тяжело добытый в неравном бою трофей.
Тело Тихановой тотчас свело приятной дрожью. Она едва старалась сознанием удержаться от нового падения в нирвану, однако какая-то необъяснимая сила заставила выгнуться и прижаться к искусителю.
Он победно улыбнулся.
— Поразительно, да, на что способен преданный человек? — хитро спросил младший Громов.
— Преданный? — растерянно переспросила девушка сквозь дурман.
— Думаешь, верной жене я бы такое устроил? — усмехнулся рыжим лисом Макс, в чьих глазах всего на мгновение промелькнула уже знакомая Тихановой в ЗАГСе боль. —Верную я бы берег, как того требует наше грандиозное «А согласны ли вы?»
— Это безумие, — не стала лукавить Тихая, про себя скучая по старым-добрым возведённым глухим стенам между ними.
Теперь от них ничерта не осталось. Все пошло прахом. Все рухнуло нелепым карточным домиком. А что будет дальше она не знала. Впереди Лильку ждала полнейшая неопределённость.
— Безумие — всегда слушаться других, — с неким вызовом поправил младший Громов. — Не находишь?
Тихая всерьёз задумалась.
— Сколько «должен» еще на тебя повесят все, кому не лень, а Лиль? Сколькие скажут: «Оставь девчонку! Такой, как ты, ей не нужен. Только жизнь сломаешь». А потом один из таких правильных тебя обрадует: «Я нашел тебе идеальную жену. Алиса — та, кто отлично подходит. Вы с детства неразлучны».
Ему-то откуда знать, что она вечно шарахалась за мной по пятам, отваживала нормальных девчонок и бесила своими нескончаемыми манипуляциями, на которые у меня давно выработался иммунитет?!
Лиля растерялась.
Она даже подумать не могла, что у мажоров могут возникать подобные проблемы. Они всегда виделись ей беспечными баловнями судьбы, страдающими лишь одним недугом — скукой. От того в погоне за острыми ощущениями творили и вытворяли, что называется. А сегодня девушка познакомилась с обратной стороной медали под названием «Отец-диктатор».
— Я хочу уничтожить Успенскую, — не остановился на одном откровении младший Громов. — И я сделаю это жестоко. Со всеми набежавшими процентами.
— Месть — дурной советчик, — попробовала образумить его Тихая абсолютно спокойным голосом, несмотря на то, что внутри опять шкребут кошки.
Она предельно ясно соотнесла себя со средством в разгроме Алисы. От этой мысли сердце пронзила невыносимая игла, вызывая желание не только повторить красное вино, но и вообще исчезнуть в неизвестном направлении. Но излечит ли другой город полученные раны, Тиханова затруднялась ответить.
— Если ее не уничтожу я, она уничтожит тебя, — вдруг произнес парень. — Алиса всегда делала больно тем, кто пытался сближаться со мной. Пришло время ответных действий. Тебя я ей не отдам.
Лиля снова удивилась.
— Я ничего не понимаю, — честно сказала Тихая.
— Мой брак — фиктивный. Для галочки. Не больше. Только так я смогу сломать избалованную девицу, сидящую высоко. Она решила, что ей всё можно. Можно ломать чужие жизни, можно увольнять, можно шантажировать, можно оклеветать, можно пнуть, а потом позвать, словно собачку.
Кто-то должен показать девчонке, как больно бьет бумеранг. Ты поймёшь, Лиль. Я знаю. Ведь Успенская часто обращалась с тобой, как с грязью под ногами. Никогда больше не надевай то гребаное платье. Наденешь новое. Я уже заказал его вчера. К обеду доставят.
— Ты заказал мне новое платье? — обалдела Лилька.
— И запомни: ты только моя, — Макс неожиданно запустил руки в волосы девушки, начав осторожно перебирать пальцами ее пряди. — Мне плевать, что твои родители против. Будут путаться под ногами, в следующий раз одним снотворным не отделаются.
У Тихановой чуть нервно челюсть не отвисла.
— Ты добавил им снотворное в алкоголь?!
— А так хотелось мышьяк... Делают из тебя социального инвалида и не краснеют. Терпеть таких не могу. Взрослая девчонка, а обязана отпрашиваться, как какая-то малолетка. Смешно.
Глаза Тихановой моментально округлились.
— Не бойся. Я не трону их. Они все-таки твои родители. Но и прогибаться под них не стану. Где ножки свесят, там задом и приземлятся.
Ее шок сменился настороженностью. Лиля нахмурилась. Тиханову очень смущало поведение младшего Громова.