Все-таки прикасаться к чужому парню ей было ужасно дико, пусть даже настолько же хотелось. Очень хотелось. Судьба казалась такой несправедливой штукой, аж тоска накатывала, заставляя тихоню балансировать на грани между порядочно и подло.
Не в силах изменить ушедшую ночь, Лилия смиренно вышла в номер, где увидела богато накрытый стол, в чьем центре красовалась одинокая, но безумно притягательная роза. Стеклянная высокая ваза из прочного материала не перетягивала фокус внимания, чем усиливала акцент на самом цветке.
— Нравится? — с улыбкой спросил парень, заметив, с каким живым восхищением Тихая задержала взгляд на розе.
— Да. Очень красиво, — не стала утаивать девушка.
— Составишь мне компанию или дальше будешь пытаться убежать? — ехидно поинтересовался мажор.
Ответом ему стало урчание желудка неслучайной любовницы.
— Полагаю, это да, — победно заключил парень.
Лиля присоединилась к младшему Громову, опустившись на стул, расположенный напротив.
Она растерялась от множества блюд, предложенных на выбор этим странным утром, что определенно разделило её жизнь на «до» и «после».
Вчерашний каприз Макса, всего один каприз, и Тиханова здесь. Девушке страшно подумать, на что еще способен мажор, мирно сидящий с ней за одним столом.
— Расслабься, Лиль, я не кусаюсь, — как бы между прочим отметил парень, рассмотрев противоречивые чувства на лице девушки. — По крайней мере, тебя больно не стану грызть. Ласково разве что.
С каждым его словом Лилька все сильнее краснела. Перед глазами красноречиво возникали постыдные ночные кадры.
В том, как может ласково кусаться младший Громов, она убедилась на собственном опыте, вернее, на собственной шее, по ощущениям, до сих пор хранящей следы интимного уединения. Никакая вода не смогла убрать приятное покалывание.
Под натиском сумасшедших чувств Лиля не почувствовала какой-то там физической боли или дискомфорта, хотя впервые открыла для себя новый уровень отношений с мужчиной.
А теперь девушка не знала, куда бежать прятаться от нестерпимой жажды снова почувствовать каждое прикосновение Максима. Эти желания постепенно начинали затмевать разум.
Тиханова героически закрыла глаза. Всего на миг. Когда открыла, вдруг ощутила, как младший Громов коварно прислонился сзади, уткнувшись подбородком в левое плечо.
— Научись получать удовольствие от настоящего, Тиша. Потом подумаешь о правильном. Лады?
Девушка растерялась опять. Она бы и рада постичь столь замечательный дзен — жить здесь и прямо сейчас, но вынуждена постоянно анализировать, прогнозировать, перебирать в голове разные варианты дальнейшей подработки.
Шеф кафе недавно обмолвился о сокращении персонала. Еще он выдумал нелепую доску активности. Та, кто получит наименьшее количество баллов за месяц, естественно, выбывает в следующем. Пересмотрел, наверное, начальник реалити шоу, вот и добавил действующему коллективу подчинённых головную боль.
Позиция Лилии в рейтинге не самая низкая, однако быть в тройке претенденток на вылет — успехом не назовешь.
Милана с Евой парились меньше. Они практически не держались за место в отличии от Тихой, кропотливо собирающей собственную подушку безопасности на первый период переезда от родителей.
Девушка давно поняла, что пока они живут вместе под одной крышей, про личное и его существование лучше не вспоминать.
«Если твой, то останется. Если нет – сбежит. Такому и скатертью дорожка, милая. Ничего не потеряешь. Мы делаем это ради тебя. Как ты не понимаешь?!» — искренне недоумевала мама, когда Лилия максимально осторожно поднимала наболевший вопрос.
Ей бы очень хотелось простого человеческого счастья. Хотелось бы, чтобы приходил в гости молодой человек, ждал ее, а затем они бы вдвоём ходили гулять по городу вечером. Вроде бы мелочь, но для нее — целое состояние из-за гениальной вредности других Тихановых.
Из мыслей вырвал мажор, крепко обняв руками. От неожиданности Тихая вздрогнула.
— Ешь. И так худая. Скоро можно будет по тебе биологию изучать, — вдруг усмехнулся парень.
— Почему тебя это вообще волнует? — хмуро спросила Тихая.
— Меня ты волнуешь, — просто ответил он. — В противном случае не ты бы со мной сегодня завтракала.
— Дурак, — не удержалась тихоня.
Тот отстранился, после чего вернулся на свой стул, откуда открывался более полноценный вид на собеседницу. Ему нравилось наблюдать за ней. Что-то изменилось в скромнице, и младший Громов стремился понять, что именно спровоцировало перемены.