Глава 9. Первая волна скандала
— Не рой себе яму, Белоусов, — нахмурился мажор. — Ладно, Алиса. Мне никогда ее не было особо жалко, но Лильку тронешь...
Гонщик нервно сжал ладони в кулаки. В глубине души он бы не хотел сталкиваться с тем, с кем столько прошел, но если Тема позволит себе отбить у него Тиханову, Грому все-таки придется сцепиться с другом в яростной схватке.
Эту девушку Максим никому так легко не отдаст! За нее юноша готов убить. Именно Тишка — его слабое место, способное в два щелчка лишить здравомыслия и погрузить в бездну безумия.
Мажор не простит Белоусова. Их многолетней дружбе стопроцентно будет суждено оборваться.
Лиля — не Успенская. Делить Тихую ни с кем не станет, даже с Артемом! Максим — страшный собственник.
Она — одна из немногих девушек, с которой парень хотел бы построить иные отношения, твердо уверенный, что Тихая не посмеет его предать. Ее лишь нужно выгрызть у недругов.
Родители красоты неземной — недруги те еще!
Супруги Тихановы по своему поведению напоминали Максиму вполне реального, далеко не сказочного, двуглавого дракона, зорко стерегущего принцессу с характером.
Шаг вправо, шаг влево — расстрел.
Вконец девчонку закнокали, раз она видела любовь мужскую сугубо в снах эротических! То, что главным лицом в них был именно Гром, ему, конечно, льстило, но долго не может продолжаться диктатура тиранская!
С ними, по идее, должен состояться разговор короткий. Жаль, рубить головы в современном мире категорически запрещено. Придётся терпеть гадов, изобретающих подлые интриги, и, вдобавок, не лишиться девчонки. Всю жизнь или лишь до свадьбы — зависит от молодых.
— Может, моя яма тебя образумит? — риторически отозвался Артем, стойко выдерживая прожигающий взгляд младшего Громова.
Под конец лучший друг нехорошо пошатнулся, чем напомнил про недавний коньяк, выпитый в гордом одиночестве.
— Придурок, — тяжело вздохнул в ответ Гром, мысленно посчитав до десяти. — И коньяк тебе вреден до обеда. Завязывай бухать днем.
— Извини, Макс, но трезвый я не готов больше смотреть, как ты себе жизнь херешь. Ты мне как брат. Поэтому да. Я лучше выпью.
— Опять завел свою шарманку, — с трудом удержался от беспощадного сарказма в адрес Темки гонщик. — Слышь, бухарь? Тебе завтра на склад ехать. Сворачивай пояснительную бригаду. Похоронишь меня молодого как-нибудь в следующий раз, лады?
— Говорил тебе, не женись! — наоборот почему-то перешел в моральный штурм Артем. — Ну, разрушишь ты Алискину жизнь, дальше то что, господин-недомститель?! Думаешь, тебе дадут жизнь личную устроить?! Шишь ты угадал! Найдётся тот, кто начнет мстить тебе за Успенскую. Это порочный гребаный круг, понимаешь?! Еще и кому-то невиновному достанется! Например, Лильке, если вы выдержите твою дурацкую миссию растоптать Алису и не разбежитесь! Ты о ней вообще подумал?!
— Она и так на прицеле Успенской! Хочет девчонка этого или нет! Тиханова давно втянута!
— В дерьмо лезешь! — продолжал выражать недовольство друг. — И тянешь за собой невинную!
О том, что столь досадное упущение было ночью исправлено, невинность Лилии, грешник предпочел не распространяться. Это его и только его личный триумф. Сее достояние не создано для огласки.
— Не всем везет остаться чистыми. У тебя все, мамочка? Я могу идти гулять? — нахмурился Гром, уже жалея, что посвятил в текущее коварство злостного моралиста.
Однако в одного он бы не сумел в кратчайшие сроки размазать по асфальту новоявленную невесту, а размазать ее стало делом чести после дневника. Теперь огребает по самые гланды за свершенное. Сколько икаться будет, младший Громов понятия не имеет. Остается прокачивать стрессоустойчивость.
— Гром, бляха, я тебе точно когда-нибудь втащу за мамочку!
Мажор откровенно засмеялся. Он, как никто, знал — Белоусова бесили подобные выпады гонщика. Где-то они происходили случайно, а где-то тот намеренно употреблял данное словосочетание, желая насолить своей неожиданной несогласованной няньке.
— Непременно, — буркнул парень и решительно начал развязывать пояс на халате.
Артем тактично вышел.
Максим вздохнул с облегчением. В номере заметно улучшился кислород.
«Надо же. Окно открывать не пришлось!» — язвительно в голове отметил провинившийся.
До чего другие любили из себя корчить праведников! У него аж зубы, порой, нервно сводило от лицемерной игры окружающих. Он хотя бы не таился!
Интересно одно: от Алисы пострадали многие, но никто из них не осмелился бодаться с избалованной девушкой. Зато другие не забывали его осуждать, с важным видом жуя про мораль.