Милана встретила подмогу с заставленным подносом в небольшом коридорчике для персонала вконец запыхавшейся белкой.
Она украдкой стерла со лба свободной рукой проступивший пот и очень сильно пожалела, что сегодня накрасилась, выходя из дома.
Невысокая девушка с короткими темно-русыми волосами устало взглянула на преобразившуюся Тихую.
Ее фартук был сильно измят. Видимо, коллега даже не успела форму толком расправить перед тем, как надеть.
— Наконец-то. Хоть одна из вас соизволила явиться. Я совсем зашиваюсь. Народа в зале тьма.
— А где твоя напарница? У нас по графику сегодня с девочками выходной, — напомнила как бы между делом Лилия.
— Слегла в комнате отдыха. Траванулась чем-то. Выглядит погано. Ее если выпустишь, всех посетителей растеряешь. Босс тогда точно всех уволит, не разбираясь! Выручай, Лилька! Это твой шанс не вылететь в конце месяца!
— Хорошо. Сейчас переоденусь, — охотно согласилась девушка, благодарная случайной возможности забыться от происходящего за работой.
Так было проще для Тишки...
В комнате для персонала Лиля обнаружила отсутствие своей формы. Она трижды проверила шкафчик, близстоящие тумбочки с полками, но ничего, словно кто-то специально забрал ее комплект.
У девушки был самый маленький размер. Такой в кафе имелся лишь в единичном экземпляре. Остальные болтались мешками на Тихановой, что придавало ей, мягко сказать, отталкивающий внешний вид, портя репутацию заведения.
— Не может этого быть! Не может! — судорожно произнесла девушка, схватившись за голову.
Сегодня Тишке казалось, что весь мир против нее.
Скандальное утро, пугающая правда о человеке, с которым она мечтала быть вместе, теперь пропажа рабочей одежды. Босс ее явно по головке не погладит. Как впаяет минус по баллам, и привет увольнение.
— Лиль, ты чего копаешься? — заглянула снова запыхавшаяся Милана. — Там людей только прибывает.
— Моя форма потерялась, — сообщила с горечью напарнице Тиханова. — Хотя я ее положила туда, куда всегда ложу.
Было у девушки строгое правило: каждая вещь должна лежать на своем месте. И она ему никогда не изменяла.
События в «Андеграунде» — редкое исключение из правил. Вспоминать о нем хотелось меньше всего.
— Серьёзно? — искренне удивилась Мила.
— Может, тогда ты посмотришь? Мало ли я где-то не увидела ее. На нервах, порой, даже передо мной телефон лежать будет — не замечу.
Напарница лично проверила всевозможные полки, но тоже не нашла серого платья с фартуком Тихановой.
— Мистика какая-то. Реально, — поражённая первой прервала молчание Милана. — Действительно как сквозь землю провалилась форма. И что теперь делать?
— Видно придётся мне так работать, — пожала плечами Лилька, мысленно досчитав до десяти.
Решиться выйти в столь непривычном образе к посетителям стало целым испытанием для серой мыши.
Компаньонка, лишь сейчас пристально присмотревшись к Тихой, присвистнула, под конец выдав:
— Ты наконец-то сменила стилиста, предварительно закопав старого?
Девушка тяжело вздохнула. Ей меньше всего хотелось вспоминать младшего Громова, унизительно предложившего роль любовницы.
«Разве тот, кто любит по-настоящему, сделает подобное?» Данный вопрос болезненно терзал сознание Лилии. Она не знала правильного ответа.
— Ладно. Погнали! — воодушевлённо сказала напарница. — Была не была, что ли!
Тиханова поддержала девушку лёгким кивком, и вместе они вернулись к гостям заведения...
Зал «Радуги» буквально ломился от людей. Это сильно удивило Лилю, ведь обычно в будние дни, тот едва заполнялся наполовину.
Кто или что организовал массовый слет разношёрстных представителей общества? Ей неизвестно.
Здесь были и мажоры, и известные молодые авторы стихов, песен и рассказов из театра молодёжи, и простые, на, первый взгляд, но очень влиятельные спонсоры, и ...
Это «и» можно перечислять долго. Кого-то девушка знала лично, кого-то по соцсетям, а кого-то не знала совсем, но довольно быстро сложила два и два, на сколько важен для кафе текущий приём.
Вот размах так размах.
— Ого, — не смогла удержаться от изумления Тишка.
— Банкет сегодня на миллион. Какая-то девушка празднует повышение. Пришла утром нежданно-негаданно. Переговорила с боссом и бац! Я скоро ног чувствовать не буду, — протараторила скороговоркой Милана, не забывав упомянуть про свое самочувствие.
Коллега всегда отличалась склонностью к повышенной драме, где она — непременно главная героиня, которая превозмогает непревозмогаемое ради всеобщего блага, а значит бросить ее одну — как минимум, свинство, а как максимум, бесчеловечная подлость. Наказуемая небесами, естественно. Ведь бог видит, кому тяжко.