В мире Максима девушки часто выбирали смелые образы, не опасаясь никого и ничего. Вечно занятые работой родители элементарно не успевали подрабатывать нравственными судьями для своих детей. Они были намного свободнее, чем Тихая, которую родительские ограничения скоро окончательно доконают.
— Извини, я погорячился с платьем. Не стоило тебе дарить такое. Наверное, ужасно себя чувствуешь? — неожиданно завел беседу гонщик, желая прервать давящее молчание.
Тиханова, медленно шагая рядом, всерьез задумалась над услышанным. В ее душе бушевал целый шторм: и ударить спасителя хотелось, и отблагодарить за спасение, и обнять, и одновременно поставить жесткую точку между ними. Ту точку, что навсегда разделит их, пока еще можно остановиться и выйти с меньшей болью из отношений, изначально обречённых на провал.
— Да, — ответила спустя несколько минут скромница. — Благодаря тебе у меня реально ужасный день. Хуже не бывает.
— Совсем? — шепотом произнес бравый парень, внезапно почувствовав себя страшным злодеем.
— Моя форма потерялась. Пришлось работать в том, в чем уехала из отеля. Из-за тебя я обзавелась совершенно ненужными фанатами! Зачем все эти игры с переодеванием? — не выдержала успешно спасенная. — Что и кому ты доказывал?
Остановившись, Максим ладонями скользнул по плечам красавицы. Почувствовав уже до ломоты в теле знакомое тепло от его кончиков пальцев девушка вздрогнула.
— То серое платье свидетельницы тебя портило. Смотрелось, как на корове шляпа, рил. Алиса намеренно превратила вас в уродок. Ты с девчонками затмила бы ее. Все трио как с обложки: стройные, с фигурками и вполне неплохими мордочками. А самая опасная из свидетельниц — ты.
Лилия растерялась. Она упрямо пыталась понять, чему завидует Успенская, но не могла. Ей казалось, что у избалованной девицы есть все, о чем многие мечтают.
«Алисе ли мне завидовать?!»
— Ты — та, кем хочет быть Успенская, но с ее тупостью не станет. Фантик без конфеты всегда останется всего лишь фантиком.
— Что ты имеешь ввиду? — не совсем поняла Тиханова.
— Стройная, привлекательная и если одеть в нормальное платье — вполне сойдешь за фотомодель. А она... Ее одевай, не одевай, как была коровой на льду так и будет коровой. Это если коротко. И этот пунктик не дает Алисе спать спокойно. Я часто слышал, как она обсуждала тебя с твоими подругами. Твою фигуру.
Откровенность Максима вогнала Лильку в очередной шок.
«Что?!» — вконец перепуганным зайцем в клетке замелькало на уме официантки.
— И цепляется Алиска к тебе, в основном. Настя и Олеся столько не выслушивают бреда, сколько перепадает тебе, верно?
Размышляя над произнесенными словами мажора девушка забыла обо всем остальном.
— Возможно, — неуверенно отозвалась Тишка, прекрасно замечая, что рядом с парнем мыслительный процесс заметно ухудшается.
На первый план выходят другие элементы: залип, помутнение рассудка и желание вернуться в ту ночь, когда их связало нечто большее, чем просто месть разгневанного жениха.
Вот только оно виделось ей слишком хрупким. Лиля не понимала, чего боялась сильнее: того, что совершила страшную ошибку в отеле, или того, что в любой момент может остаться одна? Она не чувствовала якобы парень принадлежит ей полностью.
Вечером его ждала дома законная жена. Зная о существовании госпожи Громовой Лилия не могла окончательно расслабиться. Чувство, как неправильно происходящее упрямо не покидала тихоню, сжирая виной.
— Ладно. К черту Алису! Хочешь, я покажу тебе вечерний город с другой стороны? — вдруг поинтересовался Максим, разом вырвав девушку из пучины мрачных мыслей.
— К черту?! — весьма сильно удивилась в ответ Тишка. — Ты несвободен, Макс! Какой может быть вечерний город?! Зачем ты вообще приехал?!
От возмущения Тиханова аж вырвала руку из любовного захвата юноши несмотря на жажду не прерывать физического контакта.
— А разве нужны причины, чтобы увидеть тебя?! — парировал с долей раздражения молодой человек. — Или хочешь сказать, компания тех отморозков куда приятнее моей?!
— За то, что спас — огромное спасибо! Но дальше я сама! — решительно озвучила ему Лилия, а внутри неё все болезненно сжалось.
Глупое сердце не желало расставаться, напрочь игнорируя разумные переменные мозга скромницы. Ум и чувства всё никак не договорятся в Тихановой, устраивая нешуточные качели.
— О, моя дорогая, я еще как свободен, и сегодня вечером я украду тебя, если не поедешь добровольно!