Юноша слегка застонал. Ему еще никогда не было так плохо. Впервые парень затруднялся сказать от чего именно паршивее: от того, что пил или от того, что стал вынужден отпустить Лилию?
— Давай уже просыпайся, гад! Опять где-то с друзьями шлялся! Вставай, говорю! Не смей меня игнорить!
За неприятным повелительным тоном вдруг последовала хлесткая пощёчина. Она больно обожгла левую щеку Макса и моментально привела к взрыву давно сдерживаемой ярости.
Парень резко подорвался да грубо припер к стене надменную суженую. Та испуганно выпучила зенки, не понимая, каким образом он с легкой рукой прижал ее. Его сила вдруг наглядно продемонстрировала оппонентке, что она знала о нем далеко не всё.
— Еще раз меня ударишь по лицу, я тебя в асфальт закатаю! Усекла, идиотка?!
И в его глазах сейчас застыло столько ненависти, что самоуверенная богачка заметно растерялась, не привыкнув к подобному мощному сопротивлению со стороны мажора.
Безобидный сдержанный парень остался где-то там, на затворках прошлого, которое буквально недавно составляло настоящее мажорки. Импульсивный Макс, рвущий на части все, что нервирует — слишком внезапное «вау» для неё.
— Совсем поехал?! — ошарашено произнесла девушка, не узнавая собственного жениха.
В ответ Максим болезненно сдавил Алисе запястье.
— Знай свое место, жена! Твой день — восьмое марта! А все остальные дни ты — моя персональная служанка! Готовишь, стираешь, убираешь и не задаёшь никаких лишних вопросов!— гневно поставил перед фактом гонщик. — Всё запомнила или повторить?!
— Точно поехал! — сдавленно прокомментировала происходящее Успенская, не в силах отвести взгляд.
— Пошла вон, пока я тебя не прибил чем-нибудь тяжёлым! — все-таки не выдержал и рыкнул прямо в лицо ей парень.
— Ты мне угрожаешь?! — возмутилась та раньше, чем доподлинно осознала, на сколько сильно запахло жареным.
Отстранившись, мажор решительно направился к инструментам, а когда повернулся, то Алиски не было. Лишь дверь нараспашку смело встретила поворот хозяина.
«Быстро бегает, жучка! Жаль. Только вспомнил, где лежит монтировка», — зло подумал Максим, глядя на заметно опустевший гараж.
Он с тяжёлым вздохом устало запустил в волосы пальцы левой руки, взволнованно начав перебирать пряди.
Гром захотел резко все бросить и уехать туда, где нет рядом его многолетнего кошмара — лицемерной зазнайки, постоянно отравляющей жизнь.
Правда, подумал о жизни горемычной Максим недолго. В следующий миг ему экстренно пришлось искать куда опустошить желудок. Лишнее содержимое внепланово запросилось на волю да так, что отказать шансов не осталось.
Без труда отыскав в углу пустое тераковское ведро, заранее заготовленное для подобных сюрпризов, мажор прочистил организм. Даже головокружение отступило, прихватив с собой позывы тошноты.
Закончив с процедурой, Максим привел себя в порядок влажными салфетками, в очередной раз отметив, как его раздражает излишняя химия. Свое грандиозное открытие Гром отметил выпитым до дна пластмассовым стаканом питьевой воды из кулера.
«И какой идиот придумал, чтобы влажные салфетки пахли, блин?! — упрямо пытался понять он, но не мог. — Наверно, тот, кто ни разу не болел с похмелья! Ненавижу аля морской бриз. Палевая имитация!»
Юноша зло выкинул и одноразовый стаканчик, и всю пачку влажных салфеток, любезно подсунутых Успенской в его отсутствие.
«Миллион раз говорил ей не лазить здесь!» — закипая медленно, но верно про себя отметил мажор.
Новый день у младшего Грома складывался не ахти. Он чуть саморучно не прибил приговоренную к исправлению и не испортил пятью минутами гнева то, ради чего приложил массу усилий.
«Может, Белоусов, прав? Зря я женился на этой идиотке?» — украдкой задался вопросом он, но ...
Что сделано, то сделано. Гонщик ясно это понимал. Путь назад для него отрезан.
«Слиться нельзя», — вновь напомнил сам себе парень, а затем со стоном рухнул поверх заправленного диванчика, на котором вчера смотрел весьма интересные живописные сны.
Ему снилась Лиля, ее робкая улыбка, тихий приятный смех и хрупкие объятия.
Когда она впервые обняла Максима на мосту, гонщик вдруг почувствовал необъяснимое никакой логикой счастье. Неудивительно, что в снах юноше это отозвалось на уровне подсознания. Моменты, когда он последний раз был по-настоящему счастливым, можно пересчитать по пальцам.
Макс зарылся лицом в наволочку перьевой подушки.
«Как же я хочу сдохнуть!» — чистосердечно сам себе признался он.
Только так легко его никто не отпустит на тот свет. Например, папаша даже дьявола подкупит на продолжение жизни мажора. Он часто доставал сына, когда жизнь и смерть сходились возле него в свой таинственный танец.