Ева?
От удивления Тиханова аж опустила руку, ошарашенная до глубины души. Она никогда не ругалась с этой девушкой, несмотря на ощутимые напряжённые отношения. Чем серая мышь заслужила немилость от данной коллеги — Тихая не знала.
— Ты ей ничего не расскажешь, пигалица! — яростно возразила собеседнице Олеся. — В противном случае я тебе такие проблемы устрою — долго не появишься среди мажоров! А еще, стоит мне кое-что рассказать, и прощай Пантелеев Юра. Уверена, моему лучшему другу очень понравится, что ты ...
— Ты не посмеешь! — испуганно завопила оппонентка, по всей видимости питая к названному парню сильные чувства.
— Проверим? — обманчиво ласково поинтересовалась рыжая.
Тиханова не на шутку застыла шокированная подслушанным разговором коллег и тем, как Кораблева, действительно, оберегала, оказывается ее. Только почему и зачем?
Эта очередная странность не укладывалась в голове Лилии.
— Хорошо! Твоя взяла! Ее форма там ... — нехотя признала капитуляцию Ева.
«Моя форма? Это Евка спрятала ее?!»
Глава 15. Срыв
Не успела Лилька в себя прийти, как в следующий миг широко открылась дверь и больно ударила ее по руке.
В дверном проёме с ехидной ухмылкой показалась Ева.
Маленькая, худая, с двумя косичками по бокам, миловидная, словно подросток, но пакостливая до невозможности. Последний пункт убивал напрочь все первичное очарование хозяйки.
— Ой, ну надо же, как неудобно получилось, — выдала девушка с откровенной надменностью да важной птицей пошла к черному входу.
Причем та нисколько не скрывала, как ее грела совершенная гадость.
Тихая растерянно растёрла руку, сбитая с толку происходящим.
Вслед за неприятной коллегой выглянула Кораблева.
— Ты быстро, — приветливо улыбнулась ей Олеся, словно самому дорогому человеку. — А у меня хорошая новость: твоя форма нашлась.
— Я всё слышала, Олесь. Ева ее взяла. Зачем? — в лоб спросила Тихая, с трудом переосилив привычку молчать в тряпочку.
Благодаря второй ночи с младшим Громовым серая мышь поняла, что слишком часто позволяет другим людям нарушать свои личные границы. Мажор на многое открыл глаза тихоне, пока они ехали в машине. А еще он призывал Лильку перестать спускать другим их выходки.
«Пока не цапнешь больно — не поймут! У нас считаются только с клыкастыми. Запомни! — как-то обронил юноша, увеличивая громкость музыки в колонке. — А сейчас будет кайф! Скорость и биты! Зацени!»
В тот момент она сперва сильно испугалась, но потом ...
Потом в кровь поступил бешеный адреналин, и страх сменился жаждой свободы, став мощнейшим катализатором для дальнейших перемен в ней. Девушка никогда не забудет открытого мажором иного мира, что затягивает безжалостно будто в зыбучие недра.
Современная музыка идеально сошлась в тандеме с пролетающими мимо со свистом видами.
Теперь Лилия узнала настоящий вкус ночного города и гоночного авто, чьи колеса срываются с места быстрее, чем успеваешь вздохнуть.
Она с трудом вырвалась из воспоминаний, вызывающих смешанные чувства.
Там, в салоне возле Макса, Лилька наконец-то была свободна от всего того, что угнетало, сковывало и мешало дышать! Она почувствовала другую «жизнь»!
Парень — гонщик — явление не для круга Тихой. От того Максим в глазах Лильки обрел новые грани притягательности.
Она полностью разделяла страсть партнёра, как и он, неожиданно заболев скоростью. Ей хватило всего одного раза, чтобы прикоснуться к сильнейшей зависимости младшего Громова и пополнить ряды фанатов рева мотора.
— Алискина шестерка, — буркнула рыжая, не питая особой любви к упомянутой особе. — Устроилась сюда за тобой следить да палки в колеса вставлять. К счастью, мне удалось убедить босса не ставить ее в одну смену с нами. Как говорится: «Длинный язык и до Киева доведёт».
— Я не знала, — честно сказала Тиханова, снова поражаясь покровительству Кораблевой.
— Я за ней наблюдала с первых дней. Ева прокололась буквально через неделю. Так что гляди в оба, когда общаешься с Баранковой. Чисто дружеский совет, Тихая. От Макса тоже держись подальше. Повторюсь. Подальше. Я видела, когда он тебя в авто садил. Ваше общение не закончится ничем хорошим.
Лилия судорожно сглотнула. Снова ей начинали указывать, как лучше жить. Нервная система, туго стянутая до предела, отчаянно искала выход, больше не выдерживая давления извне.
Она искренне хотела бы свести на «нет» их связь, но стоило парню проявить более серьёзную настойчивость, собственное тело предавало, а сердце толкало в руки искусителя. Самым главным предателем, конечно, были собственные мысли.