Выбрать главу

Врать матери да еще на столько нагло ей давалось крайне тяжело, пусть даже девушка понимала — так нужно!

— Мы сперва просто друзьями общались, — вдруг дополнил Артем, нарисовавшись в коридоре неожиданно вслед за Полиной Александровной. — У меня были другие отношения. Думал, что все серьёзно, но ошибался. А Лиля... — Белоусов поднял на нее глаза, полные глубокого признания. — Она меня не бросила. Именно Лиля не дала мне погибнуть. Она у вас замечательная. Я готов ей руки целовать.

Тиханова младшая вздрогнула снова. Девушка хотела было спрятаться, прекрасно осознав, куда ветер дует, однако не вышло. Парень поступил на опережение. Он уверенно сократил расстояние и от слов перешел к действиям.

На глазах близких друг Максима неожиданно нежно взял серую мышь за руку и осторожно поцеловал запястье.

Она замерла.

Ее дыхание резко стало прерывистым. То, что выкинул Белоусов — для Лилии все равно что гром среди ясного неба. А Тихановы с умилением слаженно вздохнули.

— Эх, любовь, любовь, — произнес Владимир Николаевич голосом, вдруг наполнившимся теплыми нотками от нахлынувшей ностальгии. — Поличка, иди ко мне. Давай я тебя обниму. Мы должны вместе с тобой благословение им дать.

Женщина с улыбкой прошла к мужчине.

Они обнялись.

Лилия, едва отойдя от первого шока, тут же испытала новый.

— Лиль, дорогая, — внезапно опустился перед ней на одно колено Белоусов. — Ты выйдешь за меня?

У нее аж поперёк горла комок встал...


***

Максим

Парень быстренько убрался и по-спортивному вынес весь мусор, не оставив на территории квартиры ни бутылочки. Более того, он успел сходить в магазин и сготовить на скорую руку макароны с сосисками.

Только уставший мажор заправил кетчупом вполне соблазнительно пахнущее блюдо, как вдруг раздался звонок в дверь.

Гром со вздохом отложил в сторону вилку и, поднявшись, отставил стул.

«Даже поесть нормально не дают», — с этими мыслями он прошел до входной и распахнул ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На пороге перед ним в неизменном сопровождении двух охранников стоял сам Андрей Валерьевич, личной персоной.

— Здравствуй, сын любимый, впустишь? — с показной мягкостью поинтересовался бизнесмен.

— Как будто у меня есть выбор, — иронично встретил очередную игру отца гонщик, а затем отошел в сторону, позволяя временным гостям пройти внутрь.

Переступив порог первым богач пристально окинул взглядом семейное гнездо молодых Громовых да так, словно искал изъяны, и, к своему удивлению, не находил.

Его встретила чистота, уют да негромко играющая современная музыка, доносящаяся из умной колонки. Ее звучание мелодичное и не давило на уши. Прекрасно подходило для фона при обсуждении каких-то вопросов.

Максим идеально подготовился. Парень хорошо знал своего отца, урывками, по крупицам собирая сведения.

Как только зашел последний из прибывшей делегации, мажор провернул щеколду, не собираясь всему подъезду разглашать сугубо конфиденциальный разговор. Он еще помнил про очень общительную бабушку, живущую напротив.

— Я ненадолго, Макс, — снова взял слово мужчина.

Юноша никак не изменился в лице. Ему не привыкать за столько лет к отцовским плюс сто пятьсот встреч с минимальным интервалом, что, естественно, прямо сказывалось на семейных беседах.

— Знаешь, я все-таки пообщался с Герой (Георгием), и ты был прав. Он не все мне рассказал, — с наигранной задумчивостью начал бизнесмен.

Младший Громов с ожиданием и неким вызовом скрестил руки на груди.

— Его дочь и в самом деле всех опозорила. Это первый момент.

Второй.

Я пересматривал документы и вдруг обнаружил кое-что интересное.

Скажи, сын любимый, зачем ты заключил с собственной женой двугодичный контракт на ее перевоспитание? — прямо спросил Андрей Валерьевич.

Громов, до последнего сохраняя завидную невозмутимость, медленно опустил руки по швам, прекрасно понимая, что данный договор не должен был попасть в руки родителя.

Все-таки кто-то пошел против него.

Это стало не самым приятным открытием при вечерней аудиенции.

— Чтобы перевоспитать ее. Ответ прост, Андрей Валерьевич, — холодно ответил Макс. Парень давно называл отца по имени и отчеству, отказываясь признавать близким человеком после родительского развода. — Или, считаешь, мне следует и дальше прощать безответственные выходки Алисы?

Лицо мужчины не изменилось. Скорее, оно являло маску, лишённую каких-либо эмоций.