— А вы здесь тогда для чего? Раздевайте, облачайте! — И жестом избалованной принцессы величественно воздела руки. — Я жду…
Корсет грымза постаралась затянуть потуже. Но Элгэ не была бы собой — если б не знала «сто и одну хитрость, как не дать перетянуть себя до предела». Из той же области, что и не позволить туго связать…
— Жаль, здесь нет моей горничной! — вздохнула капризная илладийка. Когда госпожа Жавотта закончила возиться со шнуровкой. — Вот она действительно умелая! Впрочем, хорошая прислуга встречается так редко…
Старшая горничная аж набрала воздуха в тощую грудь. Высказать дерзкой нахалке что-нибудь… хоть что-то угрожающее!
Но нахалка носит герцогский титул. И оскорбление простолюдинке пришлось проглотить.
Впрочем, одна из девушек не удержалась — хихикнула. Госпожа Жавотта вмиг устремила уничтожающий взгляд уже на бедняжку. Явно собралась в коридоре отыграться за всё именно на ней.
Элгэ даже взглянула на испуганную хохотушку чуть благосклоннее. И совсем по-другому запоминающе. Всегда пригодится служанка, не любящая старшую горничную. И достаточно дерзкая, чтобы это показать. Способ заставить супруга сделать новобрачной такой подарок найдем.
Супруга… Элгэ видела его вчера. Увы — ничего от прежнего мальчика Юстиниана в заносчивом кавалере не осталось. Жаль.
— Вы готовы, сударыня?
К алтарю, конечно, поведет родной дядя. Он же — отец жениха.
— Готова, — царственно изронила илладийка, любуясь собой в огромное золоченое зеркало.
Хрупкое видение в белом… Впору от умиления сдохнуть, чтоб вам!
3
Белая рионка под алой попоной. Могли бы и на дамарца расщедриться. Учитывая, что Элгэ как наездница на голову превосходит жениха. Не говоря уж о его папаше.
Или боятся, что на дамарце невеста ускачет во весь опор? Только ее и видели?
Усмехнувшись, девушка птицей взлетела в дамское седло. «Не заметив» руки «посажёного отца» — чтоб ему с его собственного каракового рионца свалиться! Желательно, под копыта чьему-нибудь дамарцу. Жениховскому хотя бы. Еще лучше — необъезженному «дикарю»-илладийцу, но ни одного илладийца в процессию не взяли.
Юстиниан, слегка горяча коня, подъехал к ним.
Октавиан мигом послал своего вороного дамарца вслед за братом. Ну всем здесь достались приличные лошади, кроме Элгэ!
Осадил младший сын Валериана чуть впереди старшего. И галантно поднес к губам руку невесты:
— Вы прекрасны, кузина!
Девушка не удержалась от легкой улыбки. Позлить врагов — сердцу радость. Раз уж вырваны зубы. И всерьез кусаться не можешь — пока новые не отрастишь.
Папаша явно нахмурился. Но мальчишка уже вернулся на место. Жених занял положенное ему. Похоронная… то есть свадебная процессия тронулась.
Что не всё в порядке — точнее, еще хуже, чем Элгэ думала, — до нее дошло не сразу. Лишь когда «траурный кортеж» вместо улицы святой Бригитты (где Главный Храм Лютены и второй век венчаются все знатные семейства Эвитана) — зачем-то повернул на улицу Великого Гуго. Названную в честь угадайте кого.
Что происходит? Здесь вряд ли найдется хоть самая захудалая церквушка. Одни особняки желающих подольститься к свинопринцу. Да и не согласился бы граф Мальзери на захудалую…
— Мы едем за город? Венчаться у сельского священника на лоне девственной природы? — негромко съязвила илладийка почти в самое ухо жениху. — Как романтично…
Будь на месте Юстиниана Виктор — мигом прошелся бы насчет того, что должно же найтись во всей процессии хоть что-то девственное. Кроме платья невесты. Свадьба как-никак. А Элгэ весело отшутилась бы в ответ.
— Мы едем за принцем Гуго! — злобно прошипел будущей супруге Юстиниан. Не забывая сохранять на лице вежливо-бесстрастное выражение. Кармэн его называла «лед, блестящий на солнце». — Не может же принц заезжать за виконтом. Так не принято.
Конечно — где уж илладийской дикарке знать, что принято, а что нет? Но, Творец милосердный, — если ты действительно такой! — сделай так, чтобы Элгэ сейчас ошибалась! Сделай — и она точно в тебя уверует.
— Зачем заезжать за этой свиньей? Без его личного благословления нас не обвенчают?
Лучше выглядеть дурой, чем быть ею. Да и ответят дуре скорее.
— Я женюсь на тебе, принц Гуго — на твоей сестре. И замолчи, наконец!
— Замолчу, когда захочу! — огрызнулась девушка. — Ты мне пока еще даже не муж. А не нравится — не женись.
Нравься она ему хоть немного — можно бы повести себя иначе.
Ага, еще скажи: «Будь он илладийцем». Или хоть южанином.