Юстиниан шарахнулся от золотой рамы, как нечисть от солнечного диска.
— Сейчас договоримся, кто режет руку. Чтобы завтра сунуть под нос твоим теткам-бабкам простыню. А потом отправимся в постель! — Элгэ хохотала, запрокинув голову назад и не в силах остановиться. Взбесившейся кликушей с рыночной площади. Как там, у Храма Святой Бригитты…
Или ржала табуном диких коней — кому как больше нравится.
Юстиниану дальше отступать некуда — уперся спиной в стену. Прямо в алый сапог героя-победителя. А любящая жена остановилась в двух шагах напротив. В весьма соблазнительной позе. Называется: «Строгая госпожа приметила смазливого раба». Они как-то с Виктором разыгрывали… чуть не уржались сначала…
— Ну, бери же меня, бери, ну! — илладийка рванула сорочку. Тонкий шелк затрещал сразу. Заструился паутинками по покрытому мурашками телу. Оседает на босых ногах, на сером ковре… Вот что в этой комнате правильного цвета! — Бери — тебе досталась лучшая куртизанка Илладэна! Причем — бесплатно…
Что-то мелькнуло в светлых глазах супруга. Отчаянно пытаясь не смотреть на Элгэ, он опрометью кинулся к двери. Сопровождаемый ведьминским смехом красавицы-жены.
И когда за спасшимся бегством мужем захлопнулась дверь — Элгэ поняла, что победила.
Глава 8
Эвитан, Лютена.
1
Заседание Регентского Совета наконец завершилось. Ничем — как и следовало ожидать. И Бертольд Ревинтер успел уже облегченно вздохнуть.
Принцу Гуго точно пора к праотцам! Уже хотя бы за то, что из-за его ранения министр финансов любовался сегодня на рожи других Регентов куда дольше, чем когда бы то ни было! А особенно — на светлый лик давно сидящего в печенках Его… Величества.
Зато всего через час ждет золотой кабинет. И золотистое же марэйское вино…
— Останьтесь, Ревинтер! — повелительным голосом капризного ребенка изрек будущий владыка Эвитана. — И ты, Эрик! — остановил короленок уже преодолевшего полпути до двери брата.
У Ормхеймского Бастарда — длинные и быстрые ноги. Но где им успеть за языком куклы в короне?
Бертольд в очередной раз подавил тяжкий вздох. Теперь уже обреченный. Терпение и еще раз терпение. Бывало ведь и похуже… Если б в один из таких дней Ревинтер принял другое решение — Роджер не мучился бы сейчас в Квирине. А трон занимал бы не Карл.
Эрик поморщился, никого не стесняясь. То ли пользуется рангом королевского брата, то ли с утра хватил лишнего. Эрик — не Гуго, по нему не всегда поймешь.
А как замечательно начинался совет! Никаких полуголых шлюх под видом подавальщиц, никакого пьяного Амерзэна… И светит такой хороший шанс, что розово-голубая свинья здесь больше вообще не появится. Ни здесь и нигде.
Ало-золотая дверь похоронно захлопнулась. Счастливцы, что скоро смогут пить вино, покинули обреченных на приватную беседу.
— Итак, господа, подойдите ко мне ближе! — состроил бровки домиком Карл.
Ясно. Хочет, чтобы перед ним стояли. Желательно — навытяжку. А следующий король будет очень умилительно улыбаться «дядям Регентам». И играть в солдатиков. Лет еще пять-семь — точно. А потом засадим за ратников. Прежде чем придет черед куртизанок и придворных баб. Коих подберем сами. Без намека на всяких Гуго.
Ормхеймский Бастард размашисто шагнул вперед. И почти навис над недомерком-братцем.
Министр финансов остановился на полшага позади. Карл — еще жив. Не стоит дразнить коронованную крыску. Зубы у нее ядовитые. Всё еще.
— Итак, Эрик… и вы, Бертольд, — Его Величество небрежно взмахнул белой королевской лапкой. Чересчур пухлой для мужчины. И даже для мальчишки.
А алый наряд делает ее еще белее и изнеженнее. А самого короля — еще более жалким. Особенно рядом с крупным, мускулистым Эриком.
— Мы слушаем вас, брат! — прорычал Бастард. За себя и за Ревинтера.
Не потому, что зол. У Эрика при любом настроении рык еще тот.
Интересно — чувствует ли себя королевский братец обделенным? Вынужден ведь кланяться облаченному в пурпур ничтожеству. Эрик в королях — это из области комедии. Хватит с нас покойного Фредерика. Но сам герцог Ормхейм может считать иначе…
— Мы желаем знать, — капризно выпятил полную губу королишка, — как продвигается расследование наглого покушения на Нашего дядю, принца Гуго Амерзэна?
Никак. Продвигалось бы — будь хоть малейший шанс подставить Мальзери. Но последнему болвану, вроде горе-короленка, ясно, что Валериан не станет подсылать убийц с риском попасть в собственного сына. Мальзери-старший — как раз не болван. Иначе был бы уже не костью в горле Ревинтера, а трупом в фамильной усыпальнице.