Кровь все-таки хлынула из вновь прокушенных губ. А Роджер не замечает боли и всё говорит…
Как Анри мог такое сделать⁈ Рассказать человеку, что его ребенок — в беде, зная, что Роджеру отсюда не сбежать?
Серж понял, что возмущается вслух, лишь услышав слова друга:
— Да какая разница — сказал бы или нет? Она — там, понимаешь? Там, где я так боюсь оказаться снова! Я, взрослый человек!..
— Но ты ведь ничего…
— Серж, даже если б Тенмар не сказал мне вчера ни слова — ничего бы не изменилось! Она не оказалась бы в безопасности! Это не из-за Тенмара моя дочь — в беде! А сейчас… я хотя бы знаю.
Глава 9
Эвитан, Лютена.
1
В саду Эрика Ормхеймского — столько цветов! Любому влюбленному юноше обязательно стукнет в голову украсить изящную прическу дамы сердца розой или нарциссом. Только юноша рядом с Ирией — не влюбленный. Под руку с «очаровательнейшей баронессой» по песчаным дорожкам прогуливается Алан Эдингем. Пересказывает чужие сонеты.
Птицы по-весеннему сошли с ума, парочки из простонародья — тоже. Даже Алисины фрейлины во главе с ней самой изменили вечному вышиванью. И теперь целыми днями (и вечерами) вздыхают об «истинной любви».
Истинная она или какая другая — без разницы, если нет никакой. Была б Ирия Таррент крестьянкой — сейчас плясала бы в свое удовольствие. И ухажеры вокруг вились бы с целью затащить средней миловидности девицу на сеновал, а не выяснить тайные планы ее дяди…
Месяц Сердца Весны вот-вот перетечет в ее же Закат. А юная баронесса Вегрэ которую неделю шатается по Алисиному парку. В компании капитана Алана Эдингема. Он же шпион Регента, министра финансов и отпетого подонка Бертольда Ревинтера.
Неумело изображающий воздыхателя молодой соглядатай хоть не называет Ирию Тенмарской Розой. В отличие от придворных льстецов и парочки других «влюбленных». Одного однозначно подослал граф Мальзери, насчет второго — пока неясно.
Кажется, Стивен Алакл был не так уж плох. Сейчас бы отвешивала пощечины изменяющему с полнотелыми крестьянками мужу и ругалась со свекровью. Зато не думала бы: когда фальшивые поклонники сменятся уже не фальшивыми наемными убийцами?
Была бы счастливее? Нет. И папа погиб бы всё равно!
За ратной доской с Алаклом Ирия тоже гадала: неужели с ней всё столь плохо? Похоже, да. Потому как даже ненужный поклонник путается под ногами исключительно по приказу патрона. И столь неумело изображает влюбленность, что так и подмывает дать ему пару уроков вранья. И объяснить, что столь нелепое представление может обмануть лишь дур — Алисиных фрейлин. (Вот-вот, а ты сама — кто?) Да и то — не всех. Если присмотрятся…
А когда присмотрятся и сопоставят — кто-нибудь мигом смекнет: у кого служит Алан Эдингем? У Ревинтера. Зачем Ревинтеру баронесса Вегрэ? А вот зачем Ревинтеру баронесса Вегрэ?
Алан задает столь идиотские наводящие вопросы, что волей-неволей думаешь: не обманный ли маневр? Не усыпляют ли внимание, отвлекая от настоящего удара? Больно уж прост этот Эдингем — и для посланца в Тенмар, и…
Если, конечно, Ревинтер не считает Ирэн Вегрэ настолько глупой курицей. Тогда для нее даже Алан Эдингем сойдет.
— Какие чудесные розы… — Ирия жеманно закатила глаза.
Розы она любит в любом случае. Но чем еще восхищаются дуры? Фиалками? Фиалки растут далековато.
— Вы — прекраснее, баронесса! — Алан закатил глаза еще театральнее.
Да ври убедительнее. Это уже, в конце концов, скучно!
— Примите эту розу в знак моих чувств к вам!
А сама Ирия сорвать себе цветок не может? В саду собственной патронессы?
Ладно хоть понял намек. А роза — милого бордово-тенмарского оттенка. Под цвет платья «прекрасной баронессы».
Да, кстати, кавалер нарочно сорвал слегка повядшую? Нет, вряд ли. Не заметил просто. Какая разница, что дарить романтичной дурочке-баронессе, за кем непонятно зачем нужно шпионить? На улице — весна, солнце, цветочницы, куртизанки… А ты тут выгуливай не слишком смазливую дуру. Бедный парень!
— Благодарю вас, — единственная в подзвездном мире никем не любимая дама поднесла не менее несчастный цветок к носу. Старательно принюхалась. И воткнула украшение в волосы. Себе.
Что будет, если разукрасить так Эдингема? Весело будет. Вот в следующий раз и попробуем!
Сначала она действительно испугалась. Когда непрошенный ухажер явился в первый раз. В глубину своих чар Ирия и так не верила. А уж когда насмотрелась на неуклюжие попытки Алана изобразить куртуазность…
Слишком уж она сама похожа сейчас на дуру. Такие, как капитан Эдингем, в дур не влюбляются. Такие вообще не влюбляются — особенно если это мешает продвижению по службе.