И почему везде этот запах роз⁈
Поппей Август, отвернувшийся от приглашенного гладиатора, чтобы лично налить ему вина, радушно улыбнулся. Привычно мерзко.
— Вы ненавидите сладкое, я наслышан.
Анри пожал плечами. Не любить — не значит «ненавидеть».
— А я — люблю, — простодушно улыбнулся Кровавый Пес, наливая себе из другого графина.
Тенмар усмехнулся. Поппей — кретин? Нет. Тогда что за игру ведет? И чего ждет сейчас? Что собеседник попросит его отпить первым? Или выплеснет красное алонское в улыбающееся лицо гостеприимного хозяина?
— Вы мне не доверяете, — Кровавый Пес заметил усмешку собеседника. Собственно, тот ее и не скрывал. — Кто помешает мне отравить хоть целую казарму гладиаторов?
— Вольных гладиаторов? — Анри чуть приподнял бровь. Подавив желание сломать генеральскую шею. Тоже, небось, холеную. — Наверное, боязнь, что ваше участие не удастся скрыть. Квирина — страна кодифицированных законов. Хоть они часто и… странны.
— Вы меня в очередной раз удивили, подполковник, — Поппей со вкусом пригубил из собственного бокала. — Что подтверждает мои подозрения. И всё же — зачем мне травить вас в моем собственном доме?
— Яды бывают и медленными, — резко ответил Тенмар. — Но если вам для чего-то нужны восставшие гладиаторы — поищите другой повод.
— Возможно, мне нужен более покорный вожак «вольных» гладиаторов?
Врет. Сейчас поймем, почему. Если повезет.
— Вам известно, что более покорных вы там не найдете. Так чего вы хотели? Не в самом же деле — моей немедленной (или медленной) смерти?
— Нет, конечно, — Кровавый Пес чуть усмехнулся в ответ.
Опять врет. Но шансом выйти сухим из воды воспользовался. Устраивать комедию с «этот гладиатор сам на меня набросился с ножом, мои солдаты только защищались!» — не станет. Центурион и остальные могут и не поддержать. Да и Конрада в обиду не дадут.
Будем надеяться.
— Конечно же, у меня было противоядие, — Поппей вновь скривил тонкие губы. И тут же — усмешка стерлась, исчезла с гладкого лица. — Меня больше интересует, откуда вы, герцог, узнали, что в графине — яд?
Опять «герцог»? Анри поморщился. И не надоела Кровавому Псу старая шутка? Старая — но сердце зацепила изрядно. Будто всаживают тупую иглу. И медленно проворачивают…
— Да, позвольте вас поздравить, — небрежно бросил Август. — Вы уже с начала этого месяца — герцог Тенмарский. До самой официальной передачи титула самому жадному и везучему из ваших соперников. Ну так как вы поняли, что в графине — яд?
Мыслей об отце и хозяйничающих в Тенмаре врагах сейчас допускать нельзя! Не перед этой мразью! И… знать бы еще, кому в Сантэе понадобились эвитанцы в качестве гладиаторов? Потому как не Поппею точно.
— По цвету вина, — пожал плечами Анри.
— О, я и забыл, что в Южном Тенмаре растет виноград… Странно другое: почему вы не выпили сей напиток и не угостили им меня?
— А вы стали бы пить?
— Нет, при условии, что вино отравил я. А если — нет? Я тоже пью противоядия, но вдруг — не те? А на вас — ни подозрения. Вы-то остались бы живы-здоровы в любом случае.
— Вы преувеличиваете мою живучесть, — усмехнулся Анри.
— Да нет, ни капли. На вас недавно было покушение…
Тенмар чуть не поморщился. Опять!
— Эта несчастная покушалась лишь на себя.
— Да нет, герцог. Розы были отравлены. Весьма редким сильнодействующим ядом. Да, лично я от него противоядий не знаю. Солдаты, подобравшие по вашей просьбе розы, чтобы положить на могилу старухи, через день скончались в лихорадке. Что эти бедолаги вам сделали, а? Кстати, герцог, вы ведь тоже укололись. Тому тьма свидетелей. И как всё это понимать?
Брешет? Похоже, нет. Солдат жаль. Они-то точно ни при чём.
А одна роза летела в Сержа — Анри сам видел! И сейчас, вспомнив, похолодел. Хорошо, что обошлось. То ли Поппей врет и розы никто не травил, то ли мальчишку не задело!
Огненная колесница в небе! Пылающий всадник мечет сполохи огня.
Сумасшедший закат во всё небо Сантэи… или не только ее…
Не сейчас!
«Колесница…» Роджер Ревинтер, чье преступление и раскаяние сделало его игрушкой потусторонних сил, рвущихся сюда…
Не сейчас!
— Мой отец, герцог Ральф-Луи-Эжен Тенмар, давал противоядия всей нашей семье. А нам с братьями — с раннего детства, — холодно ответил Анри. — Та несчастная мать просто не знала, какие.