В другое время и при другом короле предложение следовало немедленно сделать. Союзниками вроде мидантийский императоров не разбрасываются. Даже временными. Старшей из принцесс, Марии, семнадцать или восемнадцать. Миловидна, неглупа, кротка нравом, добродетельна, набожна и не лезет в политику. Идеальная эвитанская королева. А также — мать наследника и целого выводка принцев и принцесс. При другом короле.
А сейчас — смерти подобно. Точнее — затяжной и беспощадной войне. Королеву придется отправлять в мир иной вслед за Карлом. А при таком раскладе ею не может быть мидантийская принцесса. И никакая другая! Разве что внучатая племянница уже почти побежденного Георга, Арабелла. Не будь она родной племянницей Карла.
Хотя ее не отдаст даже совсем побежденный Георг.
Наслышан ли Борис Второй о склонностях и привычках будущего зятя? Ну, если разведка в Мидантии работает столь дурно — Бертольд Ревинтер с удовольствием просветит на сей счет наивного императора. Раз уж тот набивается в родственники к дураку и извращенцу.
Должен же кто-то позаботиться о счастливом будущем принцессы Марии — при таком-то беспечном отце. О том, чтобы будущее у нее было.
А еще министр финансов посчитает тогда восшествие на престол нового императора личным вмешательством Творца в дела земные. Потому что никак иначе глупцу трона не завоевать. Значит — кое на что Борис Второй глаза закрыть готов. Но не на смерть дочери, не надейся.
И зачем ему это вообще? Отравить Карла? Будь это так — Ревинтер лично похлопотал бы за мидантийских сватов. Так ведь точно не узнаешь, а рисковать — нельзя…
Министр финансов усмехнулся, резко открывая глаза. Ну что ж, графиня Полина Таррент, ваша мечта сбудется. Официальная помолвка состоится на днях, свадьба — через месяц. А неофициально Карл уже на всю страну растрезвонил, что женится.
Королишка в оставшиеся дни (и ночи!) станет еще настойчивее. Прелестная Полина — еще соблазнительней и увертливей. Очаровательной графине лучше не открывать перед женихом дверь спальни — до самой свадьбы. Иначе (не говоря уже о риске потерять интерес Карла) — даже этой змее в небесно-голубом не удастся скрыть отвращение.
Ни об одном из ее мужей Ревинтер не слышал того, что о Карле. Все радости ждут прекрасную Полину после свадьбы. И до этого Бертольду нет уже никакого дела. От вдовушки требуется лишь одно — родить Эвитану здорового наследника. А мать двоих детей здесь подойдет больше любой девицы. Хотя бы тем, что уже доказала плодовитость.
Полина побудет королевой год-другой — и уйдет со сцены. Тихо и почти незаметно.
Пожалуй, на днях Ревинтер обрадует красавицу своей полной поддержкой. Как очень хитрую мышь — очень большим и вкусным куском сыра. В очень красивой и изящно замаскированной мышеловке.
А породниться с Мидантией — почему бы и нет? Лет через несколько. Обручить будущего сына Карла и маленькую внучку Бориса, дочь принца Евгения.
Потом можно и намекнуть… Когда Его Величество Борис Второй разберется с нынешними проблемами. Ну, уже почти нынешними.
Так в какой мидантийской провинции, говорите, нечем платить налоги? А что насчет соседних?
И неужели у пленного Константина совсем нет сторонников? Даже у Грегори Ильдани были, а ведь он — не законный император, а узурпатор чистой воды.
И как насчет где-то скрывшегося Мидантийского Барса? Вместе с его женушкой Мидантийской Пантерой и обоими детишками?
3
Следующее письмо, вскрытое с теми же предосторожностями, прилетело из Квирины. Аврелиан Четвертый подозрительно долго засиделся на престоле. И теперь вдруг затеял в столице массовое строительство храмов. Эта новость — не первая, но тогда Ревинтер просто посмеялся. «Преторианским» императорам только на Творца и приличное посмертие надеяться и осталось. Последний просто вовремя об этом догадался.
Но теперь ситуация изменилась. Часть святилищ спятивший правитель почти в открытую посвятил языческим богам. И собрался возродить какие-то «древние обряды». Причем — вовлечь в это высшее дворянство. Суть обрядов пока держится в тайне — значит, часть своего исчезнувшего рассудка Аврелиан все-таки сохранил.
Гвардия — пока на стороне императора. (Еще бы — в противном случае он уже превратился бы в бывшего императора.) Плебс получает еще больше хлеба и зрелищ. Патриции либо принимают участие в увеселениях, либо тихо шипят по домам. Церковь делает вид, что ничего не происходит. То ли в Мидантии Патриарх при смерти, то ли Квирину скоро так шарахнет! Всеслав тихим агнцем покажется.