Я решаю пока держать в строгой тайне использование анарта. Если в Ньелокаре ничего подобного нет, то вполне возможно сорвать на этом огромный куш.
Но это так, планы на будущее. Ещё пока не известно, сможет ли прясть аппарат для хлопка анарт. Все же это совершенно разные растения.
– У нас нет денег, – хрипит мне на ухо Дедерик. – Это расточительство. Зачем выкидывать золото, если можно подключить селян. Пускай пашут не покладая рук, для этого они и созданы.
– У меня есть. Герцогиня выделила из личных средств, – так же тихо отвечаю, гневно стреляя в него взглядом.
Тоже мне нашелся советчик. Пашут пускай. Для того, чтобы наткать такое количество полотна, оставшиеся в живых обитатели деревни должны ночи не спать. К тому же оно явно будет ниже по качеству.
– По рукам, – решает артефактор и приказывает своим подручным тщательно задрапировать тканью второй аппарат и отнести оба станка к нам в повозку.
Глава 27
Дорога домой пролетает незаметно. Мне просто не терпится использовать оба станка, но я понимаю, что до их употребления ещё ждать и ждать. Анарт только-только созрел и его еще молотить предстоит, вымачивать и чесать, без этого никак не извлечь из жесткого стебля мягкие пушистые волокна, пригодные для тонкой ткани. А у меня расчет именно на них, мешковину и веревки и из конопли можно делать.
Сумерки наступают совершенно внезапно. Еще несколько минут назад стоял белый день, а затем все покрылось серым вечерним туманом. Небо затягивает шелковистым антрацитовым пологом с редкими вкраплениями жемчужных звезд. И кажется, что мы двигаемся в графитово-черном киселе, лишь тихий шелест пшеницы указывает, что повозка катится по привычному пути. Желтое пятно от фонаря прыгает по колдобистой дороге словно скворчащий на сковороде блин.
Я с опаской вглядываюсь в пространство перед собой, чувствуя себя неуютно в кромешной темноте, но лошади ведут себя вполне спокойно, как и кучер, сжимающий вожжи в мозолистых ладонях. Лишь Дедерик тихо что-то бормочет себе под нос. К концу поездки он становится совершенно невыносим. То ли усталость на управляющего так влияет, то ли притворяться более-менее нормальным "человеком" и держать эмоции в себе ему изрядно надоедает. Тем не менее, когда впереди появляются огни нашего замка, я чувствую искреннее облегчение, что скоро избавлюсь от компании этого нытика. Часовые, благо, не дремлют, и сразу же опускают подъездной мост.
Повозка, громыхая по брусчатке вкатывается в ярко освещенный внутренний двор замка и резко дернувшись, останавливается.
– Ну как? – в волнении заламывает руки мадам Одила. Она первая выбегает нас встречать и теперь с тревогой всматривается в мое уставшее лицо.
– Купили, – выдыхаю я, спрыгивая с козлов.
– Ее светлость ждет отчет? – выбирается из повозки Дедерик, неуклюже ступая на землю. От долгого сидения ноги у немолодого дракона затекли и теперь немного подкашиваются.
– Нет, что ты? – машет рукой экономка. – Спит она. Целый день сегодня в постеле. Совсем плохо. Лишь Марил носила ей еду, да и все. Завтра отчитаешься.
– Тогда и я спать пойду, – ворчливо кидает мужчина и скрывается за дверями донжона.
Я пока остаюсь, дабы проследить за тем, как увозят оба станка – еще по дороге мы решили их не сгружать, а оставить в повозке, чтоб завтра, не теряя времени, отвезти в деревню – и выслушать краткий отчет экономки о делах в замке. И только затем тоже отправляюсь отдыхать.
Мне кажется я всего лишь на минуту прикрываю налитые усталостью веки, как рядом уже слышится шорох открывающихся ставней.
Тихо стону в немом протесте, желания подниматься из теплой постели нет никакого.
– Доброе утро, миледи, – виновато здоровается Марил. – Извините меня, но вы сами приказали вас рано разбудить.
Вяло потягиваюсь и тру словно присыпанные мелким песком, слезящиеся глаза
– Все в порядке, Марил. Я выспалась, – заверяю служанку, и тут же опровергаю собственные слова широким зевком.
– Может, все-таки еще поспите? Подождет Дедерик, никуда не денется, – сочувствующе смотрит девушка.
– Нет, позже нужно в деревню съездить, посмотреть на урожай, – отрицательно мотаю головой, снова потягиваюсь и рывком поднимаюсь с кровати. Чем дольше раскачиваешься, тем тяжелее встать…
Марил явно не одобряет моего решения, но возразить не смеет, лишь молча принимается накрывать стол к завтраку, а я босиком шлепаю в умывальную комнату.
Эта моя привычка не носить домашнюю обувь в свое время существенно портила жизнь в замке, пока я не озаботилась прикупить несколько пушистых теплых ковров, привезенных откуда-то из-за моря. Теперь уж точно можно не беспокоится о том, что заработаю насморк или кашель. Пол же в умывальной комнате накрыли гладко оструганными досками, которые тоже сохраняли достаточно тепла. В будущем у меня появилась идея все комнаты в замке так отделать, пока же средств и времени хватило только на мои покои.