— Да здесь ведь не нужно! — Тимофей махнул еще разок и краска вновь стекла вниз каплями. — Вся же нормально покрасилась, а этот уголок — никак.
Мне нельзя нервничать. Глубокий вдох, вы-ы-ы-дох. Вдо-ох, вы-ы-ы-дох. Вдо-ох…
— Я тебя сейчас вместе с лестницей выкину обратно в твою мастерскую-сарайку на отшибе родительского дома! Сказано же было, что там обувной дуббин размазан был. А это и воск, и жир, и масла! — на длинном выдохе просвистела всё и пнула лестницу.
Это я, конечно, зря. Лестница качнулась, парень дернулся и пошел. Прямо стоя на ступеньках. Будто циркач на ходулях.
Вот он "вышел" на дорогу, "прошествовал" к соседней лавке ювелира, охая и покрякивая добрался до стены и оперся верхней частью лестницы под окно на втором этаже. Банка с чёрной краской осталась стоять на моём карнизе под вывеской.
Я уже хотела бежать за Тимофеем и укорить его за такую быструю смену работодателя, как дверь ювелирного магазина резко открылась и ударилась о "ходули" маляра. Лестница повернулась боком, парень удержал равновесие и снова установился на две ножки, но уже без опоры на стену. И вот он снова "пошёл". Только не обратно ко мне, а за угол дома ювелира. Я была возмутительно восхищена. Восхищённо возмущена. Короче, я была удивлена, зла, рада и многое другое. Надо бы настоечку успокоительную с собой брать.
Ювелир Ермолай Аристархович, суховатый мужичок средних лет, грязно выругался. Заковыристо так. Я аж заслушалась. Запонки и сережки-гвоздики были виртуозно вставлены в неподходящие места. Разумеется, в богатом воображении.
Сбоку что-то быстро заскрипело. Это Веселея шустро делала пометки в толстой тетради с кучей вставленных иноблокнотных листочков. Присмотрелась. Все "ювелирные" ругательства были тщательно запротоколированы. На вопрос: "зачем" — она ответила: "для саморазвития". Сделала себе заметочку в уме, чтобы я нашла старый листочек с ругательствами Захара Никитича. Это отец ржавой Велеи, которая тоже перебралась в Малые Колокола вместе с Максимкой.
А Тимофей, тем временем, оказался под окном второго этажа ювелирки и это самое окно начало открываться.
— Вот бы оттуда дочка Ермолая Аристарховича выглянула. — в нетерпении прошептала я, жадно вглядываясь в происходящее.
— Думаешь так просто этого маляруна сбагрить? — скептически прошептала Веселея и прищурилась. — Он вывеску-то одолеть не смог, а тут дочка вполне богатого человека…
— Да ладно тебе! Помечтать нельзя что ли? А получилась бы такая реклама…
Окно отворилось и выглянул сын ювелира. Тот посмотрел вниз на Тимофея, сказал, что окно сестры находится дальше, оттолкнул лестницу и маляр двинулся дальше. Кудряво-беловолосый брат своей сестры только высунулся из проема, чтобы обзор был более обширным.
Следующая остановка была у дерева, там и сполз Тимофей на землю и распластался, раскинув руки и ноги.
Соседнее окошко тоже отворилось и уже в него выглянула… жена Ермолая Аристарховича.
— Повезло парнишке. — пробормотала Веселея.
Тут я была с ней согласна. Анфиса Георгиевна — женщина справная. Как внешне, так и силушкой. Красивая и стройная дама с крупными завитками блондинистых волос могла лихо уделать среднестатистического мужчину. Вот только намедни я была свидетельницей того, как она заломала руку ярмарочному воришке-карманнику. Теперь мне интересно — как произошла первая встреча ювелира с будущей женой? И по своей ли воле он сказал заветное "да"? Отправлю Веселею на разведку.
С заднего дворика вышла Серафима. Молоденькая, симпатичная, озорная дочка ювелира. Курносый веснушчатый нос придавал ей задорный вид, а белые кудри легкомысленность. Девчонке семнадцать, а папаня не торопится искать ей жениха. Точнее, папаня отвергает всех предложенных маманей. Вот дождутся они и Серафима сама найдет и поставит родителей перед фактом. Предложить им свои услуги что ли?
— Подумай о том же, что и я. — попросила я Веселею, которая наблюдала за помогающей встать Тимофею девушкой.
— Ну а что? — пожала она плечами. — Парень простой, из работящей семьи. Отец его работает спецом по ядам, а мама ведет домашнее хозяйство. Я как-то была у них дома. Живут совсем на отшибе, но район там из приличных. Все разводят сады да цветы, а Роза Иосифовна каждый клочок земли использует для выращивания всяких культур. Сам-то Тимофей вряд ли справится даже с вывеской, а вот с нашей помощью…
Мы заговорщицки переглянулись и губы сами расползлись в предвкушающей улыбке.
Имя-отчество мамы Тимофея резануло слух. Вчера я как-то не познакомилась с его родителями, а очень даже зря! Надо бы наведаться ещё разок.