Пока мы шли, Серафима пару раз уронила нашего маляра, но тот все же встал, хватаясь за тонкую талию девушки. Ювелир хватался за сердце в ужасе, его жена хваталась за щеки в умилении, а их сын закатывал глаза и давал понять, что жениться он не собирается. Я прикинула и решила, что года четыре он еще может спокойно погулять, а там уж найдется та самая. Или я ее найду. Делов-то!
Пришлось идти и спасать краснеющего маляра, который никак не мог отцепиться от Серафимы. Ювелир уже отошел от приступа и пошел в бой. Разняли их быстро. Веселея удержала Ермолая Аристарховича, нажав куда-то ему пальцем отчего ювелир не смог пошевелить правой рукой. Освободившийся воротник Тимофея рваниной повис вдоль его спины.
— Отцепись ты уже от девушки! — приказала я. — Или ты уже к батюшке собрался ее вести?
— Только через мой труп! — воскликнул багровый ювелир.
— Не переживайте! Мы подождем. — кивнула я и быстренько добавила — Я хотела сказать, что вы вполне можете поменять свое мнение.
В храм никто идти не хотел. Только сама девушка и её мать. Но это и понятно. Я уточнила у ювелира какими качествами должен обладать будущий зять и он такое загнул! Сначала неприличное мычание, сквозь которое я расслышала пару новых образных вывертов. Повторила шепотом моей напарнице и та споро зафиксировала их в тетрадь. Затем ювелир раскатал губу на богатого и деловитого, и чтоб круглым сиротой был, и зависел только от его настроения и ещё куча всевозможных бредовых желаний. Маляр начал медленный отход от него за наши спины.
Серафима даже внимания не обратила на подобный папенькин словесный номер. Видать, привыкла уже. Только тихонько подбиралась к Тимофею чтобы хоть рядышком постоять с мужчиной, который не являлся ее родственником.
Мы с Веселеей переглянулись, выразительно стрельнули глазами на нашего смущенного работника и судьба молодых людей уже была нами решена. Извиняться потом не буду.
С работником и инвентарем мы вернулись к нашему небольшому зданию. И замерли. Мало того, что вывеска наша в одном углу не прокрасилась и там будто размытые звезды появились, дак еще и банка с краской опрокинулась и потекла на входную дверь!
Веселея стояла шокированная, Тимофей с интересом наблюдал за черными ручейками, стекающими по темно-зеленой двери, а я состроила из пальцев рамочку, выставила их на расстояние вытянутой руки и закрыла один глаз.
— Красим еще и дверь! — приняла я решение и хлопнула в ладошки.
От хлопка все очнулись, а мимо проходящие вздрогнули.
— Краски не хватит. — оценил фронт работ маляр.
— Мы не хотели ничего больше менять! — влезла с замечанием Веселея.
— Тут сам Единый подал знак! — подняла я вверх указательный палец. — Дверь в черный, ручки в золотой и получится дорого-богато. А когда еще и вывеска будет такая же, то лавка ювелира затмится нашим детищем! И вообще, я тут старшая и не надо со мной спорить!
— Мы ровесницы. — уперла руки в боки соратница.
— Ничего подобного! Ты весенняя, а я осенняя. — тут я поняла, что закапываюсь и перевела тему. — Брысь вверх и убирай следы преступного побега краски, а мы пока поговорим о твоей судьбе.
— О моей? — удивился Тимофей.
— И Серафимы. — поддержала меня Веся. — Или она тебе не нравится?
По заиканию, краснению и бледнению диагноз был поставлен даже ничего не понимающим стражником, который делал очередной обход.
— Вы уже открылись? — подошел он к нам. — Вик говорил, что только завтра.
— Завтра и открываемся. — влезла Веселея. — А тебе-то что, Марик? Ты ведь уже нашел себе невесту.
— Это не для меня. — замялся Марик.
— Ага. — кивнула я. — Для твоего друга.
Как это знакомо! Самому, вроде как стыдно, а воображаемый друг не пострадает. Я, естественно, закатила глаза, но так, чтобы никто не увидел. Обидится еще и не придет к нам за скорой и очень экстренной помощью. И где там уже ходит Ираида?! Обещала ведь быть. У нее появился первый товарищ на психоразбор.
— Да! Именно! — обрадовался подсказке стражник и даже посветлел.
Хотя куда уж там еще-то светлеть? Весь какой-то сияющий, золотой и блестящий. Волосы на солнце горят белым золотом, кожа на лице, шее и руках слегка загоревшая, серая форма выделена желтыми нашивками. Глаза, как и форма, серые, но сияющие. Хорош!
Веселея записала его на завтра, как первого нуждающегося и по блату. Марик напомнил, что это для друга, но придет он вместо него сам. Еще пару раз уточнил время и мы дружно выставили его за порог. То есть не за порог (мы же на улице перед дверьми стояли), а просто выпроводили делать обход дальше.