Когда я открыл глаза, Бочонок уже методично оттирал белой майкой, похоже, найденной в шкафу, кровь с собственных ботинков. Медленно, тщательно, стараясь не пропустить даже малейшей капельки. Ноздри при этом у него жадно подрагивали, будто он с удовольствием вдыхал смрад, заполнивший гараж.
"Вырубить, чтоб не рыпался. С этим в другом месте разберемся", - стало последней услышанной фразой, до того как резкая боль обожгла затылок, и я отключился.
Про катакомбы братьев Суорэ ходят легенды: такие, которые пересказывают только шепотом, чтобы не накаркать и не оказаться в проржавевших казематах. Даже если ты не суеверен, разевать рот не стоит, ведь оттуда путь наружу один - вперед ногами.
В каморке висела всего пара мигающих из-за перепадов напряжения лампочек, а железные стены впитали так много крови, что стали вонять медью. Дышать и то было нелегко: воздух влажный, тяжелый, напоминающий кислую воду доков, будто застревал в гортани. Ребра же саднили от ударов - может, пара даже треснула.
Голова гудела, а думать с каждым мгновением становилось все тяжелее. Но, как заезженную пластинку, я повторял одно и тоже: "Нарисовал Рон. Пытался вынюхать о Мафиози. Нет, не знал, что этот идиот додумался украсть дозу у вас. Знал бы - сразу сдал". Повторял, повторял, повторял... Уже и самого тошнило от собственного голоса. Хотелось одного, чтобы все закончилось. Но вместо этого меня вновь окатили из проржавевшего ведра ледяной водой с примесью соли, и раны на теле отозвались острой болью.
Лодыжки, ободранные браслетами кандалов, саднили сильнее всего. Но если дернуться, то будет лишь хуже.
- Крис, Крис, - задумчиво смотрел на меня Бочонок, удобно устроившись на лавке и отставив уже пустое ведро. - А мы ведь, оказывается, много лет знакомы... Да-да. Узнали тебя, узнали. Как был наглым мальчишкой, так и остался. Только я думал, что ты умный. Что жизнь научила. Ведь мог среди нас оказаться, а станешь очередным трупом в доках. Скажешь, что я сентиментален, но жаль...
"Се-нти-мен-та-лен" глухо застучало в висках, а перед глазами вновь вспыхнули кадры скорчившегося от боли Рона. Вот и все, что стоило знать, о сантиментах головорезов.
- Я ничего не знаю о смерти Мафиози, - с трудом ответил я.
- Да-да, уже слышали, - как от назойливой мухи отмахнулся Бочонок. - Сиди, сиди, не рыпайся. Мы уже поняли. Мальчишка, если бы то хоть что-то знал, то давно бы уже выдал...
- Тогда чего вы ждете?..
- Кого мы ждем! - поправил меня Бочонок с ухмылкой и вскинул палец вверх. - Нет, все-таки наглец. Думаешь, ты один у нас такой? Ради тебя все дела побросают? Ха.
Наверное, из-за боли мысли в башке путались. Но одно я знал точно: Суорэ скорее сдохли бы, чем признали ошибку. Живым из катакомб выйти невозможно, даже если затащили тебя сюда по лживому доносу. Так что что какого черта Бочонок тянул время и не доставал револьвер, я не понимал. Впрочем, совладать с языком и задать еще один вопрос не успел: открылась дверь и в комнату со скрежетом заехало инвалидное кресло. Даже смотреть мне было не нужно - звон спиц в колесах забыть невозможно, как и белую хоккейную маску. На Арене время, похоже, превращается в тягучую смолу, обволакивая местных головорезов и оставляя неизменными, как насекомых в каплях янтаря.
Подъехав совсем близко, Палач остановился и сложил руки на коленях. Нет, все же я ошибся - он постарел. Ладони скукожившиеся, покрытые морщинами и пигментными пятнами, а ногтевые пластины пожелтели и сгнили. Бочонок больше не разевал рот, а только с любопытством пялился на меня. Наверное, Палач по иерархии был выше. А может, и нет. Мне было насрать. Лишь бы уже кто-то нажал на курок. Если это окажется Палач, то будет даже символично. Ведь десять лет назад именно он спас мне шкуру.
В тупой, всепоглощающей апатии я смотрел, как одна из ладоней Палача скользит под плед на коленях. Глубоко вдохнул вязкий воздух, как в последний раз, и приготовился увидеть дуло револьвера. Но вместо этого Палач достал маленький, полупрозрачный пакетик. Плохо соображая, я уставился на виднеющиеся крупицы серого порошка. А Палач тем временем достал еще и трубку со спичками и швырнул мне под ноги, словно подаяние бездомному.
- Вместо последнего ужина? - хотел сказать с издевкой, но голос отчего-то дрогнул.
Не к месту вспомнился животный ужас Рона и убийственное спокойствие Фрая. В их глазах все-таки было кое-что общее: угасающий огонек жизни. Вот был человек, а вот и нет. И вроде бы насрать, но...
- Подкуривай. Расслабляйся. Завтра получишь первое задание, - донесся глухой, но совсем не старческий голос из-под маски.
- Эй-эй, что за дела? - тут же встрепенулся Бочонок, подскакивая с места. - Эй, Палач, ты чего несешь?..