Никс подошла поближе ко мне и попыталась выудить из кармана заточку, но в перчатках это получалось плохо. В итоге железка со звоном упала на бетон под насмешливый взгляд чужака.
- А на Свалку идти не хотели по многим причинам, детишки. Хотя бы потому что это Свалка. Копошиться в мусоре в кромешной темноте, как какие-то паразиты, то еще наслаждение, - как ни в чем не бывало продолжил старик и причмокнул губами от удовольствия, облизнув пальцы. - И хватит светить.
Последняя фраза прозвучала как приказ, и я невольно опустил фонарик. В голосе чудака звучали стальные нотки, будто он привык управлять другими. Такого попробуй ослушаться.
- Т-там есть свет, - заикнулась пигалица и отступила еще на шаг.
- Раньше не было, - спокойно ответил старик, откладывая банку, и уставился на нас будто в ожидании чего-то.
- Вы кто? - наконец я подал голос, справившись с волнением. В отличие от пигалицы, мой не дрогнул, но прозвучал пискляво и жалко. - И что здесь делаете?
- Я? - словно удивился вопросу старик и, пожевав губами, ответил. - Человек. Забавно, что спрашиваете. Это ведь вы ввалились в мой дом. Гости вы, а я здесь живу.
- Как живете? - не поняла Никс, вновь наводя фонарик на чудика. - Здесь никто не живет. Здесь же нельзя жить!
Старик расхохотался - утробно, будто с трудом выплевывал из гортани каждый смешок. На выцветшего зеленого цвета глазах даже выступили слезы. Усевшись прямо на пол, чудик, чуть успокоившись, ответил:
- Ох, нет, дорогая. Это на мусорке жить нельзя, а тут - можно.
- Вы что правда здесь живете? - не мог поверить я. - Вы... почему... идемте с нами! Люк скоро откроют! Вы сможете спуститься в город.
Старик вновь расхохотался, да так сильно, что аж закашлялся. Скорчившись на бетонном полу, он дрожащей рукой вытер слезы.
- Ох, какой ты заботливый, мальчик. Не выродилось еще человечество, похоже. Не выродилось. Я запомню. Только с вами не пойду, детишки. Кто там у вас сейчас главный?
- С-суорэ, - вновь заикаясь, ответила Никс и поморщилась от собственного жалкого тона. - Братья Суорэ.
- Вот оно как... Вот, как значит. Помню их, помню, мальчишек совсем. Такие детишки были - выбирались сюда, рыскали. Способные. Один способный, который помладше. А вот старший - Ким, кажется, жесткий был мальчик, - задумчиво пробормотал старик. - И как у вас там? Хорошо?
- Есть и вода, и еда, - ответил я. - Перерабатывающие баки работают. Уже давно запустили!
- Еда, вода, - удрученно покачал головой старик и посмотрел на меня с разочарованием, будто услышал редкостную тупость. - А для души?
- Арена есть, - недовольно буркнула Никс и потерла через куртку уже заживший шрам.
- А церковь? - неожиданно спросил старик.
Пигалица тут же фыркнула, да и я еле сдержал смешок. Теперь уставился на старика как на совсем чокнутого: ведь как умом нужно тронуться, чтобы про церковь спрашивать! Даже я знал, что религия - эта старая сказочка. Да уже во времена моего прадеда никто в лабуду про Бога не верил. Чушь же для малолеток.
- Бог - это сказки. Вы тут совсем из ума выжили?! Просроченные консервы в башку ударили? - съязвила Никс, поднимая заточку и засовывая обратно в карман.
- Религия - это хорошо, детишки. Это важно.
- Ага, ага, из-за этой вашей религии все это и случилось, - раздраженно буркнула пигалица, повторив прописную истину, который знал каждый на Свалке. - Из-за сказочки про Бога идиоты друг друга и переубивали. Крис, валим, он совсем того...
Но я замялся, сам не зная почему. Хоть особой чувствительностью никогда не отличался, а уж по словам папаши я и вовсе был безчувственным гадом, но старика мне стало даже жаль. Совсем одному жить в разрушенном Верхнем городе - тут любой двинется, и не только про церковь, но и про драконов вспомнит. Захотелось утащить старика в безопасность, хоть и не было похоже, что ему нужна помощь.
- Ох, детишки, запомните одну важную вещь. Поверьте уж старику, люди никогда не убивали друг друга из-за Бога или из-за религии. Войны случались из-за алчности, жадности и желания власти, но никогда из-за веры. Даже смертники с бомбой на груди делали это отнюдь не из-за веры, а из-за жажды денег. Да, да, денег. Пусть не для себя, но для родных. А еще ради сиюминутной власти...
Никс потащила меня прочь, не дав дослушать бубнеж старика. Уже в другой комнате подруга натянула балаклаву на лицо и, поправив куртку, указала на входную дверь:
- Все, Крис, валим. Валим, он совсем чокнутый. Сейчас еще за нож ухватится.
Сзади раздался грохот. Подскочив на месте, я тут же развернулся и увидел брошенный к ногам пластмассовый кейс. Серый, поцарапанный, со сломанными замками, который от удара об землю распахнулся. Из кейса выглядывали кисточки с растрепавшимися пучкками нитей и тубы с разноцветными красками, а еще пара скомканных тонких листов бумаги.