— Извини, что отвлекаю, Норм, но…
— Да брось, брось, ничего не отвлекаешь, у меня как раз праздник. Он улыбнулся еще шире, очевидно, ожидая, что Бейли спросит, по какому поводу.
— А по какому поводу, Норм?
— Только что дело закрыл. Суд этому типу дал 20 лет, без всяких досрочек. — Харрис счастливо рассмеялся.
Проявлять интерес Бейли нашел затруднительным. Сейчас его не интересовало ничто, кроме его текущего расследования. Но по опыту было известно: если хочешь чего–то от Харриса, изволь ему подыграть.
— Поздравляю, — сказал он. — А обвинение?
— Дача ложных показаний сотруднику ФБР. — Он подался вперед. — Понимаешь, это был один из моих же голубчиков. Только жадничать стал, вот и пришлось его малость проучить.
Харрис был bully (свиньей?). Он расточал улыбки, разыгрывал «друга» (из себя), никогда не забывал твоего имени, ставил выпивку, а после интересовался, как жена–детишки, но это вовсе не значило, что ты ему нравишься. Это значило, что он ждет какой–нибудь отдачи: слуха или личного секрета, который он сможет подшить в папочку «на всякую потребу». Еще маленьким, Бейли всегда попадался на удочки и бывал обманут подростками вроде Харриса. Пришлось научиться таких избегать.
— Так с чем пришел, Джимми? — Толстяк прикончил последний круассан и вытер пальцы бумажной салфеткой.
Бейли подавил отвращение от неизбежности просьбы о помощи.
— Я тут… ищу кое–кого. Имя — Лео Готтбаум. Живет, предположительно, где–то в Калифорнии, но где — неизвестно. Ни адреса ни фона в обычных базах данных нет. Он ученый–компьютерщик на пенсии. Он мог предпринять шаги для сокрытия своего местонахождения. Ты когда–нибудь слышал о нем?
— Готтбаум… — Харрис сощурился, смакуя фамилию, точно изысканный повар — новое блюдо. — Не–к.
— Он получил Нобелевскую премию, а работал на НИ, в Лонг–Бич.
— Значит, ты пришел ко мне в поисках телефонного номера, так?
Ты решил обратиться к Норму, уж он–то всегда знает кого–то, кто знает кого–то…
— Н–ну да.
Харрис опять разулыбался, точно наслаждаясь Бейли, сидящим напротив.
— Джимми, я всегда рад помочь, чем могу. Я об этом позабочусь. Нет[?] проблем.
— Спасибо. — Бейли встал. — Мне…
— Я сам тебя найду.
— Спасибо, — еще раз сказал Бейли, уходя.
Вернувшись к себе, он сложил документы по «ЖС?» по порядку, скрепил в скоросшивателе и положил в портфель рядом с com–pad. После секундного колебания, сунул в портфель пистолет, кусочек металла и лабораторный отчет. Микродиск стер: запись была получена незаконно и, как таковая, могла стоить ему не меньше, чем подозреваемым.
Он разблокировал окно и немного посидел, глядя вниз. Белый обелиск мэрии возвышался в нескольких кварталах, отсюда выглядя, точно детская игрушка. Он подумал, не там ли сейчас Шерон, делающая свое интервью с членом муниципального совета. Хотел бы он видеть ее, а еще лучше, быть рядом. Встреча с Харрисом напомнила ему, насколько не в своей тарелке он иногда чувствует себя в бюро.
Еще новичком он принял приглашение Харриса зайти после работы с еще двумя приятелями в местный бар. Они ходили туда каждую пятницу, смотрели бейсбол, травили байки, громко смеялись, пили пиво, заигрывали с официантками, проделывали весь «малый джентльменский набор». Бейли все это смущало, и к концу вечера они начали подшучивать по этому поводу. Последовала пара несмешных шуток, намекающих, что он, как говорится, мужественный настоящий американский парень.
— Вот ты где, Джимми. (Уходишь, Джимми?)
Он быстро обернулся и увидел Харриса на пороге кабинета.
— Уже? — спросил он.
— Ага. Я добыл личный номер Готтбаума в его уединенной берлоге. Устраивает? — Он вытащил клочок бумаги.
— Ну спасибо. — Бейли протянул руку.
— Хотя, ежели подождать… — Харрис, ухмыльнувшись, спрятал руку с бумажкой за спину. — А что мне за это будет?
Бейли почувствовал прилив раздражения.
— Норм…
Харрис громко засмеялся и бросил бумажку на стол Бейли.
— Держи. Дарю. А получу с тебя позже.
Он многозначительно подмигнул Бейли и ушел.
Значит, он опять «задолжал» Харрису, и тот, несомненно, не позволит об этом забыть. Он сжимал и разжимал кулак, ища выход разочарованию. Однажды Харрис доведет его так, что он взаправду сделает ему нечто деструктивное. Может, быть, вломится в его легендарную базу данных на стукачей, шлюх и собутыльников и устроит маленькую пакость. Переставит некоторые записи местами или засунет куда подальше. Просто взломать — это тривиально, пароль наверняка какой–нибудь тупой, вроде дня рождения Харриса или даже просто его имени. Скорее всего, Бейли справился бы за 10 мин. за чашкой кофе.