— Д–р Готтбаум?
Готтбаум шагнул наружу и дверь мягко затворилась за ним. Подойдя к Бейли, он коротко и небрежно пожал его руку, очевидно, не придавая много значения формальной вежливости.
— Я как раз вышел сделать кое–что по хозяйству, — сказал он. — Это займет не более 10 минут. Идемте.
Бейли кивнул. Бесцеремонность хозяина несколько покоробила его. Несмотря на возраст, Готтбаум держался прямо и двигался проворно. От глаз его, казалось, мало что могло ускользнуть; в них был угрюмый непокой, еще подчеркнутый резкими чертами лица, неулыбчивого и строгого. Он шел в обход купола, а Бейли поспевал за ним.
— Итак, вы здесь, чтобы задать мне несколько вопросов.
Голос его звучал по–деловому бесстрастно. Бейли доводилось общаться с corporate CEOs и правительственными чиновниками высших рангов, те говорили точно так же: сразу к делу, точно дело — это все для них, а личности не имеют ровно никакого значения.
И, ежели уж он хочет расколоть Готтбаума, надо установить нечто вроде связи с ним.
— Верно, у меня есть несколько вопросов к вам, — сказал он. — Но было бы также хорошо, если бы мы просто сели и немного побеседовали. — Он постарался, чтобы слова его прозвучали дружелюбно.
— Как пожелаете. — Готтбаум начал спускаться по южному склону холма, переставляя ноги тем более методически–аккуратно, чем круче становился склон. — Хотя, как мне это видится в настоящее время, вы желаете узнать 2 вещи. Во–первых, для чего проект «Жизнь–суть?..» финансировали в течении 30–лет безо всякой видимой отдачи, и, во–вторых, отчего следует продолжать в том же духе и впредь. Верно?
Междометий и любезностей в словаре этого человека, очевидно, не было вовсе. К тому же он, похоже, взял беседу под свой контроль.
— На деле круг моих интересов не так жестко и узко ограничен, — сказал Бейли.
— Если я что–то упустил, то дополните меня. — Он добрался до края группы солнечных батарей — мозаика из черных панелей среди белой бетонной плоскости. Отперев дверцу высокого металлического ящичка, проверил какие–то цифровые показания (digital readouts) и продолжил свой путь к панели невдалеке от центра группы. — Проект «ЖС?..» до сих пор жив, сказал он, вынимая из кармана небольшую отвертку, — потому что во главе его мною поставлен правильный администратор. Он нагнулся, что–то регулируя в панелях. — Когда, что–то около 10 лет назад, «Норт–Индастриз» перешла к правительству, то меня «попросили» на пенсию. Мне, видите ли, как раз перевалило за семьдесят, и такова была федеральная политика. — Он кисло поморщился. — Работа моя осталась незавершенной, и я не хотел, чтобы она пропала даром. И я поставил Хортона надзирать за всем и вести дела с Пентагоном. У него там куча старых дружков и собутыльников, так они оказывают ему протекцию. Обычное бюрократическое дерьмо.
— Вы… очень прямо об этом всем, — сказал Бейли.
Готтбаум спрятал отвертку в карман и выпрямился. При этом он слегка коснулся спины; на лице его мелькнул проблеск неудовольствия, быстро, впрочем, сгладившийся. Бейли догадался, что он не слишком–то жалует проявления слабости, как собственные, так и чужие.
— Никогда не видел особого смысла переть напролом (прошибать лбом стены). Пустая трата времени. Кто называет вещи своими именами, тот оказывает тем самым уважение собеседнику, вы согласны?
— Конечно, — сказал Бейли, хотя ни слову не поверил. Именно Готтбаум отгородил от мира свое убежище бетонными башенками с дистанционно управляемым автоматическим оружием. Очевидно, что и открытость его должна быть жестко лимитирована.
— Энергия у вас — собственная? — спросил Бейли, кивнув на группу солнечных батарей.
— Здесь муниципальная линия, но на нее не стоит слишком полагаться. Я дополняю ее использованием ветряной и солнечной энергии. Геотермальный генератор у меня тоже есть — под куполом; только в этом году установлен. Там шахта глубиной в 1000 футов. Я использую разницу температур на дне и наверху, чтобы вращалась турбина.
— Я знаком с этим принципом, — сказал Бейли.
— Техническое оборудование? — Готтбаум искоса оценивающе взглянул на него.
— В некотором роде.
Готтбаум хмыкнул.
— Что ж, Уилсон, очень любезно с вашей стороны посетить меня. От Сан–Диего, должно–быть, долгонько пришлось ехать… Вы ведь там живете?
— Да, в том районе.
Готтбаум слегка улыбнулся.
— Идемте же в дом.
Дверь, в ответ на прикосновение Готтбаума к сенсорной панели, мягко скользнула в сторону; и Бейли обнаружил себя в полукруглом жилом помещении — пол выложен плитами серого, шероховатого сланца, кресла «Old Bauhaus» — хром и кожа завалены подшивками научной периодики, стеллаж с широчайшими полками по пояс в высоту, огибающий купол по периметру, уставлен дорогущим оборудованием; черные металлические корпуса, дисплеи высокого разрешения, мерцают лампочки («включено»), тихонько гудят вентиляторы (охлаждающие). И еще оборудование — на полу, среди сплетения проводов…