Девушка вскрыла письмо:
«Шида,
Признаюсь, мне было непросто решиться написать письмо. И, когда я все же осмелился, еще долго пытался понять, что именно мне хочется тебе послать. Нам не нужны лишние слова, обещания, поэтому попытаюсь быть кратким и простым.
Ты быстро восстановишься в центре, в этом нет сомнений, но есть проблема, и она напрямую касается тебя. Еще будучи в Шепчущих лесах, я получил странное письмо якобы от владыки Ады, в котором был приказ стереть с лица земли нашего проводника, то есть тебя. Я уже давно общаюсь с Адой, и у нас сложилась особая манера обмена информацией и распоряжениями. Это письмо – фальсификация. Кто-то угрожает тебе. Я могу поручиться за всю свою команду, за Аду и за себя, что мы не причастны к этому. Мы придем на помощь, если это понадобиться. Только позови.
Еще мне хочется сказать тебе, что уверен в одном: после этого похода ты станешь по-настоящему счастливой. Поверь в это и не сомневайся. Не сомневайся ни на секунду.
Леван.
PS: я благодарен тебе за все, что ты сделала для меня, и запомню на всю жизнь нашу очень странную проводницу, которая обворожительно улыбается и любит танцевать».
Когда Шида закончила читать короткое послание, она почувствовала слезы, но это были слезы радости. Всего лишь несколько слов, вера в светлое помогли понять, что она счастливый человек. Невероятная нежность заполнила ее сердце. Она вдруг явно ощутила, как ей не хватает Генри, именно его она хотела видеть здесь и сейчас. Именно его хотелось обнять, именно он должен был прижать ее к себе. Он и только он был главной частью наступившего понимания. Всю жизнь с самой первой встречи она любила его, по-особенному. Так можно любить свою семью, там можно любить своих друзей. Она иногда сердилась, но легко прощала или извинялась… потому, что невозможно долго находится в ссоре с самым близким человеком. Шида искала чего-то неземного, светлого, и ей казалось, что оно было в Леоне. Именно недоступность разогревала ее желания. А Генри был другим, он был ее другом, самым близким, самым понимающим и чутким. В нем сплеталось то, что она ценила в человеке, затеняя то, что могло ее раздражать. Он принимал ее такой, какая она есть, и научился находить подход, прекрасно знал, что сказать, какие слова, когда надавить, а когда отпустить.
Шиде стало невероятно легко от таких мыслей. Про себя она произнесла важное, что хранилось в подсознании и не имело цельного образа. Бесконечная благодарность Левану, который заменил ей брата, осветила весь внутренний и внешний мир.
Шида выбежала в коридор и босиком помчалась к выходу, не замечая никого. Анданта оказалась на открытом воздухе в одном из садов и помчалась вглубь. Она знала, что ищет, хоть и не представляла, как это будет выглядеть. Сердце и только сердце подскажет ей верную дорогу. Мягкая трава щекотала ноги, солнце обливало золотистом светом, вся природа пела и смеялась случившемуся диву в душе. А Шида бежала вперед, чувствуя, что впереди она сейчас найдет нечто важное. В голове мелькали образы Генри, Леона и Левана. Сады заменились широким полем с некошеной травой по колено, декоративные цветы остались позади, а вместо них остались обыкновенные, самые чудесные и естественные. Шида остановилась и, улыбаясь, громко дышала. Она посмотрела на письмо, которое все это время было в ее руке, и подула на него. Бумага рассыпалась в тысячи сверкающих частиц и полетала вперед, принимая образ Левана. Он тепло улыбался Шиде, а она ему.
– Спасибо, – прошептала девушка.
– Я благословляю тебя и будь счастлива, – ответил он, и частицы полетели вдаль по ветру.
Шида возвращалась к своему корпусу, наполненная яркими чувствами, как вдруг услышала знакомый голос Генри:
– … да я же чувствую, что она уже не в комнате!..
– Успокойтесь, сейчас мы все узнаем, – твердым голосом отвечала сотрудница, набирая номер на телефоне.
Было видно, что он был готов рвать и метать, только бы ему дали увидеть ее. Шида любовалась Генри. Дай ему волю, и он всех поднимет на уши, но узнает где Шида и как она себя чувствует. Он то убирал руки в карман, то засучивал рукава и вновь приводил их в порядок. Глаза его бегали в разные стороны, требуя от женщины четкого ответа на вопрос: «где она?!».
– Генри… – тихо позвала Шида, и он услышал ее. Обернувшись к девушке, он на миг остолбенел, как вдруг лицо его засияло.
– Шида! – Андант подбежал к ней и прижал к себе, словно боясь, что это всего лишь утренний отблеск сна, который может исчезнуть. Нет, она была настоящей и обнимала его, щекотала дыханием и ресницами. – С тобой все в порядке?