Радость сна в одиночку вернулась к Эмилии лишь в первую ночь в замке Амур-сюр-Белль. Вместо привычной позы — на боку, отвернувшись от мужа, ладони плотно прижаты к груди из страха причинить ему лишние муки, — она лежала на спине, раскинув руки в стороны, как если бы ее сбросили с большой высоты. И когда Эмилия вдруг проснулась посреди ночи, разбуженная непривычностью окружающей обстановки, она испытала огромное наслаждение от того, что могла спокойно встать, спуститься на кухню и вернуться обратно с большим бутербродом с мясом — таким сочным, что хлеб пропитался красным, — который владелица замка с удовольствием умяла прямо в постели. Открыв же глаза следующим утром — ни разу не подскочив во сне, — она поняла, что впервые за десять лет ей совершенно не жаль просыпаться.
Горя желанием поскорее исследовать новое жилище, Эмилия Фрэсс прикрыла свою стройную наготу белым хлопчатобумажным халатом, расшитым темно-синими цветами, который повесила накануне на дверь. Перед покупкой она даже не удосужилась осмотреть шато, положившись на свою память. Последний раз она была здесь в один из редких визитов к родителям, которые вскоре переехали из Амур-сюр-Белль в поисках не в пример более рационального климата.
Купля-продажа состоялась почти через пять лет после того, как здание было выставлено на торги, и за это время замок пришел в еще более плачевное состояние. Когда-то ради его покупки Андре Лизару, предыдущему владельцу, пришлось расстаться со всем своим наследством. Намерения Андре включали в себя полную реставрацию замка и превращение его в респектабельное место паломничества туристов, достойное упоминания в путеводителях. Он был полон решимости отстроить скандальные бастионы, изничтожить крапиву в пересохшем рве и заманить воды Белль обратно. Но этим грандиозные планы Андре Лизара не ограничивались. Его амбиции зашли так далеко, что он вознамерился прогнать с колокольни летучих мышей, чьи вековые экскременты выросли в столь высокую кучу, что мешали открыть дверь; поменять дряхлую мебель, когда-то купленную в лавке старьевщика, дабы заполнить пустоты, оставшиеся после древних сокровищ, проданных предыдущими владельцами ради потворства многообразным пагубным привычкам; починить крышу, протекавшую прямо в «Королевскую спальню», которую постоянно держали наготове к монаршему приезду, так никогда и не состоявшемуся.
Однако прошло совсем немного времени — и Андре Лизар осознал все безрассудство своей затеи. Когда после четырех лет упорных поисков удалось-таки обнаружить недостающие камни бастионов — те оказались погребенными на глубине нескольких метров по берегам крепостного рва, — хозяин замка попытался затащить их наверх через внешние стены с помощью системы лебедок и воротов. Но огромные глыбы постоянно срывались и с грохотом неслись обратно к земле, однажды даже расплющив чью-то собаку. В конце концов камни вернулись в стену, но тут Андре Лизара ждала новая неприятность: оказалось, что он установил их шиворот-навыворот, и следующие полгода ушли на то, чтобы выкорчевать булыжники из стены и вмуровать по новой. А еще через пять дней печально известный мини-торнадо 1999-го разметал каменюги вокруг точно семена.
Тогда неугомонный владелец взялся за ров, но был вынужден оставить воды Белль в покое — после того как местный парикмахер устроил целый спектакль, утверждая, будто изменение уровня грунтовых вод отрицательно сказывается на его огороде. Пласты обросших коркой летуче-мышиных экскрементов вызывали у Андре Лизара такое омерзение, что он не смог заставить себя пробраться на колокольню через окно и вычистить их. Устав бороться с дырявой крышей над «Королевской спальней», он просто махнул рукой: мол, значит, такая уж у нее судьба. Годы мучительно скрежетали мимо, принося по горстке посетителей в неделю, да и то лишь летом, так что неоткуда было взять средства на замену мебели, купленной в лавке старьевщика. К моменту, когда Андре Лизар признал свое поражение, голени его изъело сухоткой, кожа приобрела зеленоватую бледность каменных стен темницы, а многовековая сырость выродилась в микоз, пожиравший его подмышки с неодолимой алчностью.