Ив Левек съехал с дороги, ведущей в Перигё, и остановился на ресторанной парковке у поля зеленой, щетинистой кукурузы. Ему вспомнился их спор насчет места для встречи. Сваха настаивал, что «Лё Мулен де ля Форж», известный своими комплексными обедами из шести блюд за одиннадцать евро на круг, включая вино, — это чересчур скромно для первого свидания. Однако Ив Левек оставался непреклонен. С какой радости, аргументировал он, ему тратить больше на неизвестно кого, если нет никакой гарантии, что она ему вообще понравится? После тщетных попыток переубедить скрягу стоматолога Гийом Ладусет сдался. Во-первых, рассудил он про себя, клиент всегда прав, а во-вторых, лучше пусть женщина с самого начала узнает, во что она ввязывается.
Дантист толкнул дверь ресторана и огляделся по сторонам. За столами сидели рабочие и мастеровые, их крупные, мускулистые лапищи покоились на белых бумажных скатертях. Облюбовав столик в дальнем углу слева, Ив Левек выдвинул стул и сел так, чтобы видеть весь зал. Он поправил вилку и нож, а затем еще раз обвел взглядом помещение, внутренне хваля себя за удачный выбор. Пусть ресторан и нельзя было назвать изысканным, подумал он, без сомнения, в нем присутствовал некий шарм. Из углубления в стене, точно кремовый мозг, выпирала раковина с большим куском мыла, где посетители могли вымыть руки перед едой. И хотя подбор интерьера пришелся бы по вкусу далеко не каждому, нельзя было не отдать должное смелости хозяйки. Мари Пупо выбрала обои с изображением лесной чащи, окутывавшей посетителей вечным состоянием осени. А если кто-нибудь из впервые оказавшихся в ее заведении спрашивал, где здесь туалет, она отвечала «вон там, по тропинке» и указывала на часть задней стены, где засыпанная листвой тропа исчезала за неистово оранжевым горизонтом. И лишь когда озадаченный клиент упирался носом в стену, он замечал сначала ручку, а затем и дверь. Владелица ресторана, надо сказать, развила идею еще дальше, развесив везде головы оленей и вепрей, убитых ее завсегдатаями.
Ив Левек наблюдал, как Мари Пупо — в прямой черной юбке и маленькой розовой блузке — мечется от стола к столу, точно бриз, ни разу не перепутав, на какой из шести перемен в данный момент находится каждый из посетителей. Обеденный зал, кстати, был не единственным местом, где требовалась ее бдительность. Всякий раз, стоило ей исчезнуть в кухне, на нее сваливалась дополнительная обуза — отбиваться от назойливых лап шеф-повара, ее супруга и большого любителя пышных форм, не способного устоять против соблазнительного живота своей милой женушки.
Наливая стакан воды, Ив Левек вдруг заметил Сандрин Фурнье: грибная отравительница вошла в зал и заговорила с Мари Пупо, перехватив ту по пути на кухню с пустым графином. В памяти дантиста всплыла утренняя сцена, как торговка рыбой притормаживает, чтобы скинуть махровые тапки, мешавшие ей придерживаться курса, и несется дальше, мимо дантиста, подобрав свою белую хлопчатобумажную ночнушку. Торговка с легкостью обставила Ива Левека на финишной прямой, несмотря на запоздалый спринтерский рывок, позволивший дантисту прийти вторым. Мало того, что он вынужден был в одном исподнем ждать на Пляс-дю-Марш, пока торговка сообразит, как включается эта штука, так еще и плескалась она целых семнадцать минут двадцать три секунды. Когда же купальщица возникла в дверях, в шапочке для душа с резиновыми цветками, то тут же беспардонно встала на сторону почтальона и булочника — и тот и другой настаивали, чтобы их пропустили вперед, ибо им якобы нужно на работу. Дантист с неохотой махнул рукой, уступая свою очередь, так как и в мыслях не допускал, что он может лишиться свежего хлеба или свежей газеты. Он стоял перед душевой кабинкой и громко жаловался Лизетт Робер — слушателю понимающему и сочувствующему, ибо она должна была идти третьей, — возмущаясь поведением Сандрин Фурнье. Если бы не наглость этой особы, он бы давно уже сидел дома и благоухал ароматом сандала.