Булочник все так же неотрывно смотрел на противоположный берег, плечи его ссутулились.
— Что-нибудь на работе? — настаивал сваха.
— Нет.
— Снова варикоз расшалился?
— Да нет, не особенно.
Гийом Ладусет задумчиво отправил в рот еще одну ложку супа.
— Я понял: ты бесишься из-за того, что ничего не поймал за последние тридцать с лишним лет?
— Не-а.
Сваха отставил миску и присоединился к булочнику. Теперь они оба сидели, уставившись на противоположный берег.
Через некоторое время Стефан Жолли прочистил горло.
— Знаешь, я тут подумал… — неуверенно начал он.
— Да?
— Ну, в смысле, может, мне… это…
— Что?
— Попробовать?
— Конечно, попробуй, — поддержал его сваха. — А что именно?
— Ну, ты знаешь.
— Не совсем.
— Золотую.
— Что «золотую»?
— Непревзойденную.
— Что-то я не улавливаю.
— «Непревзойденную Золотую Услугу». Я хочу подписаться.
Булочник твердо глядел прямо перед собой.
— Замечательная мысль! — воскликнул Гийом Ладусет, покосившись на друга. — И кого конкретно ты имеешь в виду?
— Лизетт Робер.
— Лизетт Робер? Но ведь вы даже не разговариваете друг с другом!
— Знаю.
Взгляд Стефана Жолли уперся в колени.
— А как же та история с лягушками?
— Я не ел их!
Помедлив, сваха пристально посмотрел на соседа. Глаза его сузились в две обвинительные щелки.
— Даже в обжаренном виде, с маслом и чесноком?
— Нет! Это был не я! Я в жизни лягушек не ел, клянусь. Надо быть совсем ненормальным, чтобы есть лягушек. А ты?
— Разумеется, нет! Я же не турист.
— Вот видишь.
Пауза.
— Так я могу подписаться или нет? — спросил булочник.
Гийом Ладусет задумчиво глядел на неторопливые воды Дроны и размышлял об этической стороне дела. Представлять сразу двух своих «золотых» клиентов одной и той же женщине? Нет, все ж это как-то неправильно, решил он. И уже было настроился ответить другу отказом, но в этот самый момент взгляд его упал на смехотворно маленькие, испачканные мукой ботинки и на разломленный пополам багет, белый мякиш которого Стефан Жолли использовал для наживки. Ему вспомнился жалкий обед, что взял с собой булочник, докатившийся — о ужас! — до швейцарского сыра.
— Загляни ко мне завтра, надо соблюсти кое-какие формальности, — сказал он, подцепляя очередную устрицу. — И приготовься к стрижке.
Глава 10
— Так предлагал ты разбить счет пополам или не предлагал? — с пристрастием допрашивал Гийом Ладусет, глядя прямо в глаза дантисту из-за письменного стола с чернильным пятном.
Ив Левек неловко заерзал на подушке с вышитым вручную редисом, но не проронил ни слова.
— Так как? — требовательно повторил вопрос сваха, скрестив на груди руки.
— Ну, мы вроде как… — промямлил дантист, потупив взгляд и изучая красный кафельный пол.
— Вроде как что?
Стоматолог тяжко вздохнул.
— Мы вроде как пришли к взаимному соглашению заплатить каждый за себя.
— Взаимному соглашению?! Ив, у меня имеются показания как минимум трех свидетелей, и все они заявляют, что именно ты предложил Сандрин Фурнье, чтобы она платила за себя сама. Что скажешь теперь?
Ив Левек молчал.
— Ну?
— Просто она мне не понравилась, — решился на признание дантист и пожал плечами.
— Ты сам пришел сюда за профессиональным советом, и я его тебе дал. Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты ни при каких обстоятельствах не предлагал ей разбить счет пополам? Неудивительно, что у вас ничего не вышло.
— Она не та женщина, которую я ищу.
— Ну, знаешь, не каждый влюбляется по уши с первого взгляда, — заметил сваха. — Любовь как хорошее кассуле, здесь главное — время и настойчивость. Местами вкусно, местами прогоркло, и ты недовольно морщишься. А бывают и всякие сюрпризы вроде маленькой зеленой пуговки, но оценивать блюдо нужно целиком.
— Да я вообще не люблю кассуле.
— Как можно не любить кассуле?! Просто тебе никогда не попадалось хорошее. Вот мое, скажем, ты пробовал?
— Нет, но Патрис Бодэн пробовал, и посмотри, что с ним сталось.
— Прискорбное превращение аптекаря в вегетарианца — результат необъяснимого вмешательства темных сил. И вообще, это к делу не относится. Думаю, тебе следует еще раз попытать счастья с Сандрин Фурнье.
— А не могу я просто забрать свои деньги обратно? — с надеждой спросил дантист.
— Прости, но это невозможно.
Ив Левек ощутил вдруг, как острые края одиночества провернулись у него в кишках, и Гийому даже показалось, что он почувствовал запах меди.