Проводив владелицу замка к креслу и предложив кофе, Гийом прошел к маленькому столику в глубине конторы. Но там, стоя перед кофеваркой, спиной к гостье, он обнаружил, что забыл, что же делать дальше. А когда наконец вспомнил и прождал несколько минут, пока вода пройдет через фильтр, то вдруг сообразил, что вилка вынута из розетки, — привычка, которую он перенял от своей матери на случай электрической бури. И, представляя, как Эмилия Фрэсс сидит у него за спиной на мягкой подушке с вышитым вручную редисом и с отвращением разглядывает жуткие розовые стены, он жалел, что не перекрасил их в другой цвет.
Но вот две полные чашки водружены на стол с чернильным пятном, которое Гийом поспешно прикрыл телефонным аппаратом. Затем сел на вращающийся стул и вновь посмотрел на Эмилию Фрэсс. Та ответила взглядом глаз цвета свежего шалфея и улыбнулась.
— Я очень рад видеть тебя, — улыбнулся ей в ответ сваха.
— И я очень рада видеть тебя, Гийом.
— Ты совсем не изменилась.
— Я поседела, — застеснялась гостья, и рука ее инстинктивно потянулась к затылку.
— Тебе очень идет.
— Спасибо.
Они замолчали, но продолжали смотреть друг на друга.
— Лизетт Робер говорила, ты бросил парикмахерство и открыл брачную контору.
— Так и есть. А ты, я слышал, замок купила?
— Да, верно.
— Ну и как он тебе?
— Я его просто обожаю!
В комнате вновь расцвело молчание.
— Вообще-то, — первой нарушила паузу Эмилия Фрэсс, — я тут как раз подумала, что, может, ты сумеешь мне помочь.
— Господи, ну конечно. Разумеется, тебе нужна помощь — попробуй-ка разберись там со всем в одиночку! Что я могу сделать для тебя?
— О, это никак не связано с замком.
— Нет? — искренне удивился Гийом Ладусет.
— Я думала, вдруг ты поможешь мне найти любовь?
Спустя полчаса — в старинном шафрановом платье, будто обрезанном по колено, и с белым георгином в волосах, заколотых на макушке чем-то блестящим, — Эмилия Фрэсс покинула «Грезы сердца» уже в качестве клиента, подписавшегося на «Непревзойденную Серебряную Услугу».
Прохрустев по ковру из засохшего голубиного помета, устилавшему подъемный мост, владелица замка толкнула массивную, выбеленную солнцем дверь, которую держала незапертой в надежде, что кто-нибудь украдет коллекцию ужасных старых кукол в истлевших кружевах. Она сбросила свои нелепые средневековые туфли и прошагала мимо скелета ламы по коридору, заросшему цветастой колонией плесени, которую весь ученый мир считал давно вымершей. В прохладе кухни она окинула взглядом сверкающие медные котелки и сковородки. В предвкушении приятного дня, который она собиралась посвятить чистке того немногого, что еще осталось, Эмилия сняла с полки большую форму для булочек и расположилась на кресле с резными ножками в виде вепрей. Она терла медные выпуклости внутри и снаружи, пока не увидела в отражении свою голову, искаженную до отвратительнейших пропорций. Вернув форму обратно на полку, Эмилия взяла сковороду для камбалы. Но не успела владелица замка приступить к плоской крышке, как раздался звонок. Оставив крышку на столе, она прошлепала босыми ногами обратно по коридору, мимо скелета ламы, и открыла дверь. На пороге, щурясь от солнца, стоял незнакомый мужчина. В одной руке он держал блокнот, другая прижимала к животу мягкий кожаный портфель. Понадобилось не меньше минуты, прежде чем глаза Эмилии Фрэсс приспособились к свету, и лишь тогда она заметила на правом ботинке гостя нечто похожее на пятно от рвоты.
— Прошу простить за беспокойство, мадам. Меня зовут Жан-Франсуа Лаффоре, я работаю в районной администрации, — представился мужчина.
— Очень приятно, — ответила Эмилия Фрэсс. — Я полагаю, вы пришли на экскурсию?
— Боюсь, я здесь по долгу службы, мадам.
— О, понимаю. Что ж, тогда давайте для начала спрячемся от солнца, иначе вы скоро выгорите, как эта старая дверь. Входите, входите же. Не бойтесь, эта лама не кусается. Не обращайте внимания на мои руки — я чистила медь. Прошу вас, следуйте за мной на кухню, я только вымою их — и тогда я полностью в вашем распоряжении.
Хозяйка провела человека из совета по коридору, заросшему колонией цветастой плесени, в кухню со сводчатым потолком, где тот остановился и несколько минут стоял в своих унылых брючках не по размеру, руки на бедрах, с восхищением разглядывая кастрюли и сковородки, сияющие, точно жаркие угли.
— Надо отдать должное вашему упорству, мадам. У вас просто замечательная коллекция. Много лет назад я был в этом замке, но даже подумать не мог, что они из меди.