Проходит неделя, другая, уж жатва началась, а Ипата калачом на хоровод не заманишь - сказал как отрезал!
Знатный урожай в том году случился, обмолотили зерно, аж в амбарах не помещается. Сговорился Кириллка с одним барином выгодно зерно ему продать, погрузили они зерно на телеги, да повезли в усадьбу.
Едут мимо барского поля, а там бабы хлеб жнут, снопы вяжут. И тут Ипата как черт под локоть пихнул, а нам то известно, что так оно и было, оглянулся Ипатт на поле да и замер.
Девка черноволосая, платок на затылок сбился, пот в распахнутый ворот рубахи затекает, по смуглым грудям струиться, а крепкие руки так и мелькают, снопы как будто сами собой так и завязываются, и в скирды складываются! Да еще с шутками и прибаутками все это! Голосок звонкий!
- Всякий в поле Еремей
Свое дело разумей!
За трудом не пропадешь
Что посеешь, то пожнешь!
Не устоял Ипат, откликнулся встав в полный рост в телеге:
- А у нас весь труд в ручную,
Мы и косим до зари
И усталости не знаем,
И всю ночь не спать могли...
Девка выпрямилась, зыркнула зелеными глазами, улыбнулась губами алыми, и ответила дерзко:
- На горе стоит сосёнка,
Под горою баобаб.
Странный взгляд у поросёнка,
Когда смотрит он на баб.
Ипат намек понял, но обиду проглотил, но не отступился:
- Не любите городских -
Все они гулящие,
Только деревенские -
Девки настоящие.
Девка в поле не отступает, снова взялась колосья жать, да в снопы скручивать, стан стройный нагибается, юбка широкая бедра так и облегает, загляденье!
- Шла дорожкой гладенькой, Нашла платочек аленкой. На платочке алый цвет, Кого люблю, того здесь нет.
Хотел только Ипат еще чего ответить, но тут Кириллка гикнул, кобыла рванула в галопом, и повалился Ипат на мешки под девичий смех.
Пока мешки разгружали, да с барином расчет вели, сам не свой Ипат. Так и стоит та девка перд глазами. Воробышек конечно заприметил то дело:
- Что пане Ипате, неужто запала в душу та затейница?
- Эх Кириллка... как прикрою глаза, так вижу... Да и с открытыми глазами, тоже вижу...
- Паане Ипате... Да, глубоко запала тебе в душу девка... Но не такую жену я тебе видал.
Но не слышит ничего Ипат! Пристал он к девчонке пуще банного листа.
Повадился на хоровод ходить в ту деревню, ни одного воскресенья не пропускает. Там то меж собой переглянутся, то словцом перекинутся, то загадкой, то шуткой, то одним, то другим - вот и полюбились друг другу.
- Эх Кириллка! Вот если не на ней, так вообще ни на ком не женюсь! А что за изъян ты разглядел в этой девке?
- Лучше б ты на тех двоих разом женился, хозяин! Тех хоть просто черт в бок толкает, а у этой у самой чертово ребро есть!
- Это как?
- А это так! Ни бог, ни черт ей не указ. Сама себе на уме. Что норовистая кобыла, та баба, обуздаешь да объездишь - цены не будет, а скинет, костей не соберешь.
- Да что ты, Кириллка, сомневаешься во мне, что-ль?
- Не хвались, хозяин!
И снова встречается по воскресеньям Ипат со соей зазнобой, воркуют уже, что два голубя.
А Кириллка Воробышек уж враз все про ту девку разузнал, и что звать её Ильяна, что живет она со старой бабкой, той, что сводней слыла, но внучку родную берегла пока.
И говорит однажды Ипат своему слуге:
- Золотая, Кириллка, у меня невеста! Здорово я её выбрал.
- Золотая, хозяин, ничего не скажешь. Но только знаешь пословицу: в тихом омуте черти водятся! Ещё посмотрим. Помнишь, говорил я тебе, что у этой, какая она ни добрая и кроткая, а всё-таки одно ребро чёртово есть, и вынуть его непременно надо, коли хочешь такую жену иметь, чтобы жить с ней до глубокой старости.
- Ну, уж тогда не знаю. Кириллка, кто на тебя и угодит. Думаю, только чёрт до нутра твоего докопается!
Однако запали в душу слова Воробышка, день, другой проходит. Не видит жизни Ипат, все у него из рук валится, ничего то у него не ладится. Воробышку тоже такой поворот не мил. И так прикинет и этак. Думал думал, и удумал.
- Ну есть у меня одна думка, хозяин. Сделаем все, так как я скажу, и ты или сам убедишься что не пара она тебе, или и впрямь, доброй женой будет.
Ипат аж засветился весь!
Вот приехал Кириллка к дому старухи как городской, на коляске, заходит в дом, и убедившись, что одна бабка в доме, начинает её соблазнять по-всякому, чтоб значит сподобила она свою внучку, его барину. Целый день уговаривал Воробышек бабку, уж чем он её увещевал, нам не ведомо, но к вечеру ударили они по рукам, и три дна попросила старая сводня.
Приехал Кириллка обратно к хозяину:
- Ну пане Ипате, жди три дня теперича, и все по своим местам станет.
А старуха тем временем молодую охаживает да уговаривает. Но та, как назло, строптивый нрав проявила, ни в какую не уступает! Так день проходит, другой, а на третий решилась бабка на крайнее средство.