Тропинка спустилась в заросшее осокой староречье, выскочила на взлобок и теперь уже пошла все в гору и в гору. Из парка стало слышно не только музыку, но и взвизгивание девок.
«Школьники, наверно, одни», — догадалась Татьяна и укорила себя, что зря побежала на танцы. Летом, когда в Березовку наезжало полно отпускников и студентов, и то редко ходила в парк, а тут как бес под ребро подтолкнул, собралась да и покатила с Тамаркой.
Где-то рядом неожиданно резко и беспокояще закричал коростель. Его скрипучий, намокший в тумане голос ржаво вклинивался в доносимую ветром музыку.
Татьяна остановилась, вглядываясь в осоку, в которой коростель прятался. Ее почему-то тревожили его оглушающие сварливые вскрики. Она воспринимала их сегодня так, будто коростель хотел предупредить ее о надвигающейся беде.
Чтобы Тамарка, вырвавшаяся вперед, не стала расспрашивать, почему Татьяна отстала, она сняла туфли и ойкнула от пронзившего ноги холода.
— Ты чего? — обернулась Тамарка и, увидев Татьяну босой, снова захохотала. — Нет, я обратно ни за что пешком не пойду. Пусть везет…
Она подождала Татьяну и доверительно сообщила:
— Замуж зовет.
— Да ну? — не поверила Татьяна, ведь всего два часа назад Петька подкарауливал у обрыва ее, Татьяну, и предлагал довезти до дому. — Ой, Тамарка, смотри не доверяйся ему.
— А чего не доверяйся? Это он пусть не доверяется мне. Я и не таких в бараний рог скручивала. А уж на него-то найду управу. Еще какой покладистый будет муж.
— Да ты никак уж решилась? — изумилась Татьяна. — Ой, тогда уж лучше было за Толю Чигарева идти.
— За Толю Чигарева, — передразнила Тамарка и враз осеклась, отвернулась от Татьяны и крупно завышагивала в гору.
Перед Березовкой тропка раздваивалась, Тамарка свернула вправо. Музыка была уже совсем рядом, за деревьями. Становилось слышным и шарканье ног на танцевальной площадке, и тихие разговоры, и взвизгивающий смех.
«Школьники, школьники, видно, одни, — укрепилась в своей догадке Татьяна. — А мы-то куда поперлись?» Она остановилась у развилки и крикнула:
— Тамар! Давай через киоск пройдем.
— Ну-у, зачем такой крюк делать? — удивилась Тамарка. — Мы и так на сколь опоздали…
— Да ведь успеем натанцеваться…
Тамарка, пожав плечами, вернулась к развилке.
— А чего ты в своем киоске оставила?
Татьяна не нашлась, что ответить, покрутила туфли в руках, попереминалась, а Тамарка сама же и подсказала ей:
— Что, ноги обтереть нечем?
— Ну да, — обрадовалать Татьяна. — У меня там тряпка лежит… А то ведь, не обтерев-то, набью мозолей…
Они повернули влево. Тропка вывела их на дощатый тротуар. Доски еще сохраняли в себе солнечное тепло и ласкали подошвы ног. Татьяна оглянулась: на половицах оставались темные отпечатки ступней.
«Следы снежного человека», — усмехнулась она и стыдливо поозиралась. Встретятся знакомые люди, скажут: «Что это Макарова-то с ума сошла, босиком бегает по Березовке».
Но в поселке было по-вечернему тихо. Только из парка через крыши домов долетала музыка. И с берез, вытянувшихся вдоль улицы, шурша, опадал лист.
Перед райкомовским зданием Татьяна замедлила шаг. Но окно Бойправа не светилось, и вообще на первом этаже, где находились комсомольские комнаты, было темно. Татьяна, успокаиваясь, догнала Тамарку:
— Давно босиком не ходила… Хорошо-то как…
Перед гостиницей Татьяна снова забеспокоилась, но Тамарка не давала ей времени на раздумья, летела вперед, и Татьяна, боясь отстать, ухватила ее под руку, завышагавала рядом.
На повороте Татьяна различила мигающий огонек сигареты и сразу насторожилась, а когда разглядела рядом и второй огонек, у нее уже не оставалось сомнений, что это курят они.
— Ой, Бойправ, — испуганно шепнула она Тамарке и отпрянула с тротуара в сторону.
— Чего ты как ненормальная? — укорила ее Тамарка.
— Так ведь я босая…
Татьяна торопливо схватилась натягивать на мокрые ноги туфли, а они не слушались, опрокидывались.
— Давай руку, держись. — Тамарка помогла Татьяне сохранить равновесие, и Татьяна с трудом втиснула разопревшие ноги в узкие лодочки.
Они дружно завыцокивали каблучками по тротуару. Тамарка раньше бежала по дощатому настилу почти не слышно, а тут, как козочка, застучала: «Вот она я, смотрите, любуйтесь!»
Бойправ и командированный, облокотившись о штакетник, о чем-то тихо беседовали.