Тот приостановился и обернулся.
— Пошлите мне что нибудь поужинать, — крикнул Гонн, — да побольше… И приготовьте мне комнату.
Хозяин молча вышел, притворив за собою дверь. Спустя несколько минут, в комнату вошел слуга Георг, неся питье, еду и прибор.
Гонн, проклиная и браня его за медлительность и неповоротливость, придвинул к столу стул и стал жадно есть. Отужинав он позвонил слугу и велел ему подать свечу и указать комнату для ночлега.
Войдя в приготовленную комнату, он разразился всяческими проклятиями, браня и хуля ее. Затем, заперев дверь и загородив ее тяжелым стулом, он положил возле себя пистолет, лег в постель и быстро заснул.
Несмотря на утомление, Гонн уже рано утром был на ногах и сошел вниз. Он пошел по коридору, толкаясь в двери, пока не увидел маленькой гостиной, где за столом завтракал Моллер со своей падчерицей.
Гонн с наглой развязностью дружеским тоном поздоровался с ним и сел к столу. Хозяин не произнес ни одного слова.
— Мне этой ночью показалась очень нежной постель, — заметил Гонн, чтобы нарушить молчание.
— Я надеюсь, вы спали хорошо? — спросила из вежливости девушка.
— Как младенец, — ответил Гонн, широко улыбаясь, — с невинной совестью.
— Хозяин молча кивнул и стал пить кофе. Разговор окончился. Гонн сделал гримасу и также молча последовал примеру хозяина, бросая любезные и горячие взгляды на девушку, сидевшую напротив.
— Какая аппетитная девочка, — сказал он, когда она вышла из комнаты, — и у нее нет матери?
— Нет, — сухо ответил хозяин.
Гонн вздохнул и покачал головой.
— Сирота, — пробормотал он, — и так очаровательна, и такой опекун! Ох, если бы она узнала! Но ничего, мы найдем ей хорошего мужа, — окончил он поощрительно; при этом его взгляд опустился, и он увидел свои дырявые чулки и старые башмаки. — Черт возьми! Надо одеться приличнее! — воскликнул он, опуская руку в карман, и вышел из комнаты.
Хозяин с невозмутимым лицом проводил его взглядом, поднялся, с опущенной головой прошел к своей конторке и погрузился в счетную книгу.
К этому занятию Гонн, вернувшись спустя час переодетым с ног до головы, попросил присоединить и его. Моллер сначала колебался, но затем согласился. Гонн пришел в дикий восторг, увидев деньги, тотчас опустил горсть золотых монет в карман своего нового камзола, после чего, развалившись в кресле, позвал слугу и приказал подать себе виски.
Менее чем в месяц этот проходимец стал хозяином гостиницы "Золотюй ключ". Сопротивления со стороны действительного хозяина с каждым разом становились все более и более слабыми, так как при малейшей попытке он тотчас слышал темные намеки на свое прошлое, наглую угрозу об открытии и, думая не о себе, а о своей падчерице, его единственной привязанности в жизни, не мог не опасаться доноса со стороны этого негодяя. Его здоровье, казалось, начало, разрушаться, и его падчерица Дженни приходила в ужас, видя, как изменялось положение всех дел с появлением этого неизвестного ей человека.
В своей наглости Гонн не знал пределов. Служанки трепетали, слушая его слишком развязные речи, видя его отвратительную улыбку или наглые взгляды. Слуги возмущались его грубым обращением.
Дела "Золотого ключа" становились все хуже и хуже. Гонн совершенно овладел всем. Моллеру приходилось постоянно выслушивать жалобы на него. Здоровье крепкого Моллера было разбито, он ко всему относился с полным равнодушием. Гонн разогнал старых слуг, нанял новых — бесчестных, наглых женщин и грубых мужчин. Старые посетители оставили гостиницу "Золотой ключ", ее репутация упала, и комнаты стояли пустыми. Служанки совершенно не слушали приказаний Дженни, и слуги позволяли себе говорит с нею фамильярным тоном.
В самый разгар этого бесчинства хозяин, с которым уже три раза делалось дурно, вдруг свалился сразу.
Дженни, спасаясь под его покровительство от грубого ухаживания Гонна, нашла его лежащим без чувств на груде хлама позади двери в его маленькую контору и подняла громкий крик, зовя людей на помощь. Небольшая кучка слуг столпилась и безучастно смотрела на распростертое тело хозяина; одна из служанок стала смеяться.
Гонн протиснулся вперед, ткнул безжизненное тело ногою и, произнося проклятие, велел его тащить наверх по лестнице.
Пока не явился позванный лекарь, Дженни стояла на коленях подле кровати, держа безжизненную руку отчима в своих руках, как единственную защиту против наглого Гонна. Но последний смирился. Кончина хозяина совершенно не входила в его расчеты.