— Да, — сказал м. Буртон с совершенно излишней угрюмостью в тоне. — Говорил.
— И подумать только, что адмирал живет у вас! — снова воскликнула м-сс Доттон.
— Настоящий старый морской волк, — повторил м. Буртон, — и кроме того, он не хочет, чтобы об этом узнали. Это секрет между нами тремя, мистрисс Доттон.
— Конечно, — согласилась вдова. — Можете передать адмиралу, что я не скажу ни одной живой душе, — прибавила она жеманясь.
М. Буртон поблагодарил ее и поспешил удалиться из опасения, как бы м. Стайль не вздумал последовать за ним, прежде чем узнает о своем внезапном повышении. Однако он нашел его по-прежнему мирно сидящим с трубкой на пороге дома.
— Я пробуду у тебя недельку или две, — с живостью сказал м. Сгайль, как только приятель рассказал ему в чем дело. — Тебе принесет огромную пользу, если увидят, что ты в дружеских отношениях с адмиралом, а я при случае замолвлю за тебя доброе словечко.
М. Буртон покачал головой.
— Нет, она может догадаться, — сказал он медленно. — Я думаю, что тебе лучше всего будет отправиться домой после обеда, Джо, и может быть заглянуть к ней по дороге, на минуту. Ты и в полчаса мог бы многое сказать про меня.
— Нет, Джордж, — отвечал м. Стайль улыбаясь с величайшим благодушием. — Если уж я принимаюсь за дело, то не стану делать кое-как. К тому же, роль адмирала хорошая, разговорная роль. Желал бы я знать, можно ли мне подражать в разговоре старому Петерсу?
— Конечно нет, — сказал встревоженный м. Буртон. — Ты не знаешь, как она строга и щепетильна.
М. Стайль вздохнул и сказал, что постарается сделать все возможное и без этого. Он провел большую часть дня с трубкой на берегу моря, а когда настал вечер, выбрился очень тщательно и усиленно вычистил свой саржевый костюм, приготовляясь к визиту.
М. Буртон совершил церемонию представления довольно неловко. М. Стайль принял величественный вид, имевший в себе немало достоинства; м-сс Доттон, в черном шелковом платье и брошке-камее, принадлежавшей еще ее матери, выглядела также не менее важно, и м. Буртон ощутил странное чувство неравенства по отношению к ним.
— Эта комната слишком мала, чтобы принимать вас в ней, адмирал Петерс, — сказала вдова, предлагая ему стул.
— Но она удобна, сударыня, — сказал м. Стайль, бросая одобрительный взгляд вокруг себя. — Вот посмотрели бы вы на некоторые дворцы, в которых я бывал за границей! Все напоказ, и никакого удобства. Ни одного покойного кресла во всей зале. А что касается до антимакассаров…
— Вы долго здесь пробудете, адмирал Петерс? — осведомилась сильно польщенная хозяйка.
— Сам еще не знаю, — был ответ. — Я намеревался сначала только заехать к моему честному, старому приятелю, Буртону — лучший человек в моем экипаже, — но он так гостеприимен, упрашивает меня прогостить у него несколько недель.
— Но адмирал говорит, что должен ехать завтра утром, — твердо вмешался м. Буртон.
— Если не получу за завтраком письма, Буртон, — безмятежно возразил м. Стайль.
М. Буртон покосился на него с таким видом, который имел в себе несомненные мятежнические задатки.
— О, надеюсь, что вы его получите, — проговорила вдова.
— Думаю, что получу, — сказал м. Станль, обмениваясь взглядами с приятелем. — Одно, что может помешать, это мои родственники; они непременно хотят, чтобы я ехал с ними к лорду Туфтону, в его имение.
М-сс Доттон просто дрожала от радости, что находится в обществе человека, имеющего таких знакомых. — Какая должна быть для вас разница, — прошептала она. — Роскошная жизнь на берегу, после всех опасностей на море!
— А, — сказал м. Стайль, — правда, правда!
— Страшные сражения! — проговорила м-сс Доттон, закрывая глаза и содрогаясь.
— К ним легко привыкаешь, — просто отвечал герой. — Кажется, что самое жаркое дело, в котором я участвовал, было при бомбардировке Александрии. Я стоял один. Все люди, которые не были еще убиты, разбежались, и бомбы лопались вокруг меня словно… словно фейерверк.
Вдова всплеснула руками и опять содрогнулась.
— Я стоял как раз за ним, ожидая его приказаний, — сказал м. Буртон.
— Вы? — резко проговорил м. Стайль. — Вы? Я что-то не помню этого, Буртон.
— Как? — сказал м. Буртон, слабо усмехаясь. — Я стоял прямо позади вас, сэр. Если вы припомните, сэр, я еще сказал вам, что дело порядочно жаркое?
М. Стайль сделал вид, что соображает.
— Нет, Буртон, — сказал он сурово. — Нет, насколько память мне не изменяет, я был там один.