— Этот странный человек ушел?
Памятуя, как ему хотелось знать о недоступных слепому подробностях происходивших перед его лицом сцен, Уильям подробно описал Соре лесного человека, так чтобы у нее сложился его образ.
— Он исчез, не задев ни единого листа, — закончил свой рассказ Уильям.
Стук копыт идущих галопом коней звучал уже ближе.
— Это рыцари? — спросила Сора. Уильям покачал головой и усмехнулся.
— Только мой отец способен скакать так быстро по такой неровной местности, больше никто.
Из-за поворота выскочил, пригнувшись к шее коня, лорд Питер, и Уильям предупредил его криком. Лорд Питер так резко остановил кобылу, что она попятилась, и он одним легким движением соскочил с нее.
— Уильям! — закричал он, бросившись к ним. И сын с криком выпрыгнул из седла ему навстречу. — Отец!
Объятие, когда они встретились, было таким, что закачались деревья. Они обнимались и смеялись, а Була скакала вокруг них и прыгала так, что на деревьях затрепетали листья.
— Мы думали, что на этот раз потеряем тебя, — ревел лорд Питер, колотя Уильяма по спине. — Кто это был? Как тебе удалось бежать? Ты убил этого мерзавца? Да нет, разве это возможно, ты ведь… — Он приближал и удалял свою голову и смотрел на Уильяма, а Уильям смотрел на него. Пламя его радости совсем потухло, осталась только тихая и боязливая надежда. — Уильям?
— Да, отец, — тихо подтвердил Уильям. — Я вижу. Лорд Питер обхватил лицо Уильяма обеими руками.
— Разве это возможно? — прошептал он. — Как могло свершиться такое чудо? Ты побывал в раю?
— И вернулся, отец. И вернулся.
На этот раз объятия лорда Питера были осторожными, не торжествующими, но благодарными объятиями родителя, самые неистовые молитвы которого оказались вознаграждены. Он дал обет, который прозвучал особенно весомо, поскольку был произнесен в божественном лесу.
— Я совершу паломничество в Компостеллу и поблагодарю апостола Якова за то, что он благословил тебя. — Отец и сын стояли и смотрели друг на друга, охваченные бурей чувств, потом лорд Питер оторвался от сына. — Леди Сора! Я так рад видеть вас живой и здоровой.
Он подошел к Соре, чтобы помочь ей спуститься, и она, не скрывая радости, улыбнулась ему.
— Да, милорд. Когда вы пришли ко мне в замке Пертрейд и попросили помочь вашему сыну, мы ведь и думать не могли, что все закончится так, не правда ли?
Она соскользнула вниз, положив руки лорду Питеру на плечи, и он внимательно посмотрел в ее лицо. Но какое бы чудо ни снизошло на Уильяма с небес, ее оно не коснулось, и он ласково улыбнулся этим фиалковым глазам.
— Нет, не могли и думать. Но у меня строгий приказ — ни в коем случае не возвращаться без вас.
— Мод? — догадалась Сора.
— Мод была…
— Вне себя?
— Да, в жалком состоянии, — подтвердил лорд Питер.
— Тогда давайте вернемся. — Сора улыбнулась в направлении совершенно измотанных рыцарей. — Пока моя служанка опять не осталась без сна.
Рука ее была влажной.
Уильям шел через деревню, которая теснилась у защищавшей ее стены Беркского замка. Он вел их лошадь, а Сора сидела в седле, но из-за собравшейся вокруг них толпы они не шли, а буквально ползли вперед. Преданных крестьян, желавших в бурном восторге поприветствовать их и поцеловать ее пальцы, было столько, что это согрело сердце Соры. Но рука ее все еще была влажной и ей все еще хотелось добраться до своей комнаты и прилечь. Если только ей удастся перебраться через подъемный мостик, говорила себе Сора, то она сможет позволить себе упасть без чувств.
Уильям приветствовал свой замок, своих людей, свой дом с неподдельной радостью. Он называл мужчин по именам, целовал старух и обнимал молодых женщин.
Сора была счастлива слышать в голосе Уильяма радость, но голова ее раскалывалась от бурливших в ней мыслей. Руки крестьян тянулись вверх, сжимали ее нежные пальцы так, что кости болели. Копыта коней гулко застучали по настилу подвесного моста. На смену чувству уязвимости на большом и открытом пространстве пришло другое чувство — ощущение безопасности во дворе замка. Она сказала себе, что может упасть без чувств, когда окажется на лестнице.
Слухи о чуде, исцелившем Уильяма и вернувшем ему зрение, шли впереди них. Эти слухи достигли дворового люда и усилили там шум, от которого у Соры и так болели уши. Вопросы, которые выкрикивали со всех сторон, приводили ее в смущение, и от этого неистового любопытства ей хотелось съежиться так, чтобы ее не было видно.
— Отец! — голос Кимбалла эхом отразился от зубчатых крепостных стен.
— Кимбалл, — сдавленно пробормотал Уильям и бросил поводья.
Окружавшие их люди разом затихли, потом до ушей Соры долетел шепот.
— Посмотри, как они обнимаются.
— Посмотри, у мальчика на глазах слезы.
— Посмотри на лорда Уильяма. Он не может отвести глаз от господина Кимбалла.
— Посмотри, как они закружились.
Последние слова были произнесены с такой любовью, что у Соры навернулись на глаза слезы и напряжение, не оставлявшее ее последние два дня, ушло. Она держалась прямо, одновременно демонстрируя и свое упрямство, и хорошее воспитание. На лице ее, должно быть, как ей казалось, уже начала проявлять себя усталость. Большая теплая рука легла ей на бедро, и послышался голос Уильяма:
— Спускайся вниз, моя дорогая.
Руки Соры дрожали, когда Уильям поднял ее, извлек из седла и поставил на ноги.
— Сора? — робко спросил Клэр. — Ты сердишься? Брат стоял рядом с ней и встревоженно гладил ей руку, как он это часто делал в замке Пертрейд, когда Теобальд в очередной раз буйствовал после попойки.
— Почему я должна сердиться? — Она протянула руку, правда, не так грациозно, как обычно, и погладила его по щеке.
— Потому что я не спас тебя от этих людей!
Это был крик боли, исходивший прямо из сердца, и ради этого доблестного мальчика Сора собрала в кулак все свои силы, чтобы еще немного продержаться.
— А разве ты не отправился сразу же к лорду Питеру, чтобы сообщить, что нас захватили?
— Да.
Сора улыбнулась ему.
— Именно так ты и должен был поступить.
Две тонкие руки плотно сомкнулись вокруг ее бедер, а нечесаная голова брата уткнулась ей в ребра. Сора обняла его за шею, а когда объятия Клэра ослабли, пригладила его вихры.
— Мой странствующий рыцарь. — Она засмеялась. — Ты пойдешь в бой, повязав на шлем символ моей любви?
Ответом ей был его радостный смех; он отошел, словно смутившись, что его заметили обнимавшимся с женщиной.
Колени ее подкосились, когда она лишилась поддержки мальчика. Сора недоумевала, закончится ли когда-нибудь вообще это импровизированное торжество. Если бы ей только удалось добраться до своей комнаты.
— Сора! — сквозь шум прорезался крик Мод. — Миледи!
Сора бросилась навстречу этому милому голосу, а народ расступился перед ней, давая ей дорогу. Материнские руки обняли ее, а материнский голос принялся бранить.
— Что же вы делали? Ваше лицо бледное, как у привидения, а глаза стали подобны полной луне.
— Она устала, — сказал Уильям у нее за спиной. — Она не привыкла к приключениям такого рода и к своей роли воинствующей королевы. Проводи ее к ней в покои и уложи своего ягненочка в постель, чтобы она успела отдохнуть к вечернему пиршеству.
Мод смотрела на него, смотрела на его глаза с морщинками в уголках. Он тоже посмотрел на нее и кивнул, а она от него отшатнулась, словно у нее помутился, рассудок. Натолкнувшись на Сору, Мод обняла ее своей крепкой рукой и повела к лестнице.
Уильям стоял и смотрел им вслед. Свирепо нахмурив брови, он заявил лорду Питеру:
— Это женщина, которую я собираюсь взять в жены.
— Ох, здорово, — сказал Кимбалл, а Клэр закукарекал петухом.
Когда Уильям взглянул на грязные лица мальчишек, растянувшиеся в одинаковых улыбках, облегчение пришло на смену его решительности и напряженности.
— Так, значит, вам это нравится, не так ли?