Он исчез и тут же вернулся.
— Как мне спустить ее к вам?
— Бросай, — радостно ответила Сора.
— Она же сломается. Давайте, я спущу ее.
— Нет, пыль тут мне по лодыжки. Она не сломаете. Просто брось, и все.
— Ладно.
В голосе его были и сомнение, и покорность. Сора отступила в сторону, и скамья, пролетев вниз, с треском разбилась о землю. Услышав это, Бронни заскулил:
— Миледи, я же предупреждал…
— Наверно, тут глубже, чем я думала, — весело объяснила она.
Суетясь в клубах пыли, Сора собирала остатки скамьи и благодарила Бога за предоставленные возможности. Длинная доска, бывшая сиденьем, казалась достаточно толстой для того, чтобы сдвинуть глыбу. Одна ножка по-прежнему торчала из нее, однако Сора знала, что Уильям сумеет разломать скамью на части.
Сверху до нее донесся глухой удар, словно сук упал на пустотелую колоду, и внезапно пол возле нее взорвался клубами пыли.
Ошеломленная Сора стояла с досками в руках и не знала, куда ей бежать.
— Так я буду расправляться со всеми, кто помогает вам, леди Сора.
Голос Николаса остудил ее своей решимостью, после чего люк сверху мягко закрылся, и Сора выронила доски.
— Бронни?
Она пошарила и обнаружила его бесформенно изогнутое тело.
— Бронни?
Пальцами она почти повсюду угадывала переломы. У него была переломана ключица, рука подвернута под себя. Сора пробежала по Бронни пальцами. Нащупала опухшее плечо — результат ярости лорда. Еще одно вздутие побольше она обнаружила на лбу.
Из лаза донеслись проклятия и ворчание, и затем раздался голос вопрошающего Уильяма:
— Во имя святого Вильфреда, что тут произошло? Ты что, ранена?
— Нет, но мне бы пришлось плохо, если бы Бронни Упал на меня.
— Бронни здесь? О, замечательно, теперь придется вытаскивать и его.
— На данный момент не придется. Он без чувств. Наш друг сверху застал его в тот миг, когда он принес нам еду, ударил его и сбросил сюда.
— Черт побери, — растерянно произнес Уильям. — Он будет жить?
— Да, он упал на толстый слой пыли. Но мне нужна твоя помощь, чтобы вправить ему ключицу и уложить его поудобнее.
— Устраивать его поудобнее в тюрьме? Мы можем всего лишь перевязать ему плечо; накладывать шину нечем.
Мы воспользуемся ножкой от скамьи, которую Бронни мне сбросил.
— Скамьи? — в возбуждении заговорил громче Уильям.
— Как тебе удалось уговорить его сбросить к нам сюда скамью?
— Я солгала, — призналась Сора. — Тут есть хорошая длинная доска, чтобы поддеть глыбу, но сначала ты должен помочь мне с Бронни.
Сев на корточки, Сора вздохнула:
— Никогда не думала, что у Бронни окажется такая внешность.
— Какая — такая? — осторожно поинтересовался Уильям.
— Прекрасная. Сначала я думала, что у него седая борода, брови, сросшиеся на переносице, да волосы, растущие из ушей. Потом, когда он нес меня наверх, я поняла, что это молодой человек, но по-прежнему он рисовался мне длинноруким и с вывернутыми коленями. Однако пальцы меня не обманывают. Это божественно красивый мальчик.
— Гм.
Она подалась вперед, чтобы оказать Бронни помощь, но Уильям отстранил ее руки.
— Я сам.
— Но мне же не привыкать работать без света, — возразила Сора.
— Я сам.
Бронни был перевязан так ловко, что удивился бы, будь он в сознании. Закончив работу, Уильям заверил Сору:
— С ним все будет в порядке. Послушай его.
Из бессознательного состояния Бронни впал в сон почти без какого-либо перехода. Его храп ознаменовал руладами их продвижение по лазу, где они толкали перед собой доску, а за собой волочили еду и питье.
Уильям с новой надеждой осмотрел глыбу, которая загораживала им путь. Она оставалась все такой же огромной, но с помощью рычага, который добыла Сора, они могли бы выполнить свою задачу. Сначала надо было сдвинуть камень на достаточное расстояние, чтобы подсунуть под него доску, и Уильям скомандовал:
— Упрись плечом в камень, милая, и мы этот камешек сдвинем.
— А мы тогда сможем поесть?
Сора устроилась между глыбой и стеной, Уильям взялся за камень снизу, и вместе они приподняли его. Камень отвалился на достаточное расстояние, чтобы под него подлезла доска.
— Поедим, когда выберемся. Будет стимул.
Сора протиснулась, чтобы помочь Уильяму налечь на рычаг, но он мягко отстранил ее:
— Я справлюсь с этим. Ты слишком хрупка.
— Но, Уильям…
— Для этого потребуется больше мускулов, чем имеется у тебя. Доверься мне, Сора.
Она молча отползла в сторону и положила одну руку на глыбу.
Уильям налег на рычаг. Доска издала зловещий треск, но ничто не сдвинулось с места. Уильям остановился, перевел дыхание и надавил еще раз. Он толкал, бился, задыхался, и все без толку. Он стонал от усилий, которые прилагал для того, чтобы сдвинуть препятствие, но камень едва покачивался.
Она не вмешивалась до тех пор, пока ей стало совсем невмоготу, и тогда заявила:
— Не могу поверить, что не станет легче оттого, что я помогу тебе.
— Может, возьмешь операцию на себя? — поинтересовался Уильям сквозь зубы.
— Нет. У тебя выходит отлично. Он снова налег на рычаг.
— Я просто подумала…
Уильям взревел, и эхо от его рева прокатилось по крошечной пещерке:
— Тогда помогите, госпожа Зануда.
Примостившись, Сора резко повернулась и, не сдержавшись, съязвила:
— А ты всегда так злишься, когда кто-нибудь выскажет дельную мысль?
— Да.
Сора решила оставить эту тему, пробормотав «О».
Она надавила вперед, он снизу, и глыба чуть сдвинулась. Забыв о размолвке, Уильям закричал: «По-придержи так!» и пропихнул доску поглубже. Мучительно маленькими движениями камень сдвигался с того места, на котором он возлежал, и внезапно Сора рухнула на пол, а глыба покатилась. С потолка на Сору дождем посыпались камешки, а Уильям пополз вперед, словно опасаясь, что камень вернется на место. Осмотрев пространство за завалом, он заявил:
— Выход. Дальше пещера идет под откос. Разогнувшись после ползанья на карачках, он поднялся на ноги, поднял Сору, будто тряпичную куклу, и с огромным удовольствием обнял ее.
— Справились!
Она обняла его в ответ, соглашаясь:
— Справились.
Уильям посмотрел на нее, когда она подняла к нему свое лицо, рассмеялся и простонал:
— Знаешь, на кого ты похожа?
Сора ожидала вовсе не этого и пробормотала:
— А это важно?
— В таком виде Николас ни за что не узнал бы тебя.
Уильям подул ей на лицо, усадил и отряхнул ее одежду.
— Ты вся белая, — заявил он. — И, очевидно, такой и останешься, пока мы не найдем, где тебя искупать.
— А ты что, чище?
— Нет. Возможно, когда я приду, чтобы отомстить ему, он решит, что я какое-то привидение, преследующее его.
— Очень здоровое привидение.
Она посмеялась над его выдумкой и потребовала себе награды:
— Теперь мы можем поесть?
— Женушка моя прожорливая, — вздохнул Уильям, забираясь в лаз и вытаскивая оттуда еду и вино.
— Подойди к краю пещеры. Солнечные лучи приятны.
— А как же Бронни?
— По одной неразрешимой задаче зараз, жена, — напомнил ей Уильям.
Сора взяла Уильяма за руку и позволила ему повести ее. Она позволила ему усадить ее и развернуть тряпицу, в которую была завернута их еда. Она позволила ему отломить краюшку хлеба и вложить ее ей в руку. Она позволила ему открыть кожаный бурдюк, наполненный вином, и позволила ему полить вино ей в рот. Облокотившись о стену. Сора вздохнула:
— Я устала.
— Такой неукротимый боец имеет право на усталость, — успокоил ее Уильям.
— Нет, я устала не оттого, что побывала бойцом. Я устала от ожидания стать бойцом. Вчера ночью я не выспалась. Понимаешь, не то чтобы я боялась крыс, но мне неприятно, что они возятся рядом со мной. Я беспокоилась, что Николас сообразит, зачем мне нужно, чтобы тебя опустили ко мне в пещеру, и я беспокоилась, что он передумает и возьмет меня к себе в постель.
Слова ее текли медленно, паузы между ними становились все длиннее и длиннее, а голова кивала и падала.