Солейран был на территории академии. Анна преподавала уже точно неделю. Выходит…
Выходит, Обиван мог мне и не почудиться.
Дальше мои мысли начали летать с такой скоростью, что я перестала следить за их ходом. Закономерный итог все равно оставался один. Именно он загнал меня в стены комнаты Обивана, именно он заставил спешно раздеться и нырнуть в постель. Только вот сон совсем ко мне не шел. Глаз я не сомкнула до самого утра.
Не могла поверить в то, что может произойти. Не могла и не хотела.
Инойван ведь не зря последние несколько дней не скрывал победной усмешки. Так мог вести себя только тот, кто был спокоен за свою жизнь. Тот, кто обладал знаниями гораздо более глубокими, чем позволили увидеть мне.
Но и тогда я продолжала не верить в будущее, складывающееся прямо у меня перед глазами. Пока сама не пришла к полигону, где должна была состояться схватка Атаина с демоном.
Здесь было некоторое подобие трибун и несколько входов, через которые постепенно просачивался студенческий поток. Всем было интересно узнать исход поединка. Подавляющее большинство были уверены, что перед силой сына Повелителя демонов не устоит наследник драконов, но нашлась небольшая группа учащихся, которая верила — Атаину есть что показать.
Вот только они и подумать не могли, с кем по-настоящему придется иметь дело драконенку. И я не думала, пока не увидела своими глазами. Не смогла заставить себя подняться на трибуну — встала у стены, ведущей к лестнице и болельщикам наверху. И не ошиблась. Сядь я на зрительское место, не смогла бы сдержать потрясенного крика. А здесь ухватилась за угол строения, до боли прикусив кожу на ладони, лишь бы не выдать своих чувств, и стала следить за приближением соперников.
Атаин уже давно ждал на полигоне, подбадриваемый криками своих последователей. Несколько преподавателей зорко следили за тем выходом, откуда должен был появиться Инойван. И когда, наконец, из темноты выступила фигура соперника Атаина, звучный голос одного из наблюдателей возвестил о том, что поединок будет продолжаться до тех пор, пока одна из сторон не признает своего поражения.
Вот тогда-то ноги и отказались меня слушать. Шум в ушах достиг невероятных размеров, когда я заставила себя посмотреть на того, кто должен был оказаться Инойваном. А затем судорога, пронзившая тело, заставила выпрямиться и помчаться прочь от полигона.
Это ведь он, это давно был он, и не раз уже мы пересекались в академии. Просто, когда хотел, он делался для меня неузнаваемым. А сейчас я ни с кем бы его не спутала.
И я совсем не хотела видеть, как будет за меня сражаться Обиван.
Ворота, ведущие во внутренний двор академии, промелькнули мимо, будто во сне. Я очнулась только тогда, когда поняла, что стою перед лианами Древа Познаний, и те колышутся в мою сторону. А с моих рук…течет к ним жидкое пламя.
— Нет! — в ужасе вскрикнула я, думая, как спастись от этого безумия. Все преподаватели наверняка стягиваются к полигону, опасаясь за исход поединка. Это ведь не шутка, когда одобрили схватку сильнейших студентов академии.
Куда еще я могла направиться, как не в комнату, ставшую мне домом в последние несколько недель. Конечно, я пошла к жилищу Обивана. Туда, где, несмотря на долгое отсутствие хозяина, все дышало им.
Вдох. Выдох. Успокойся, повторяю сама себе. То, что произошло сейчас, всего лишь следствие твоего исцеления от блока, смешанного со стрессом. Он вернулся. Ты ждала его. Так сумей же достойно встретить.
Я опустилась на пол рядом с кроватью, отмечая, что психотерапия помогла, и руки больше не представляют опасности. Так вот он какой — этот хваленый самоконтроль, которым я никогда не могла похвастаться. Прикрыла глаза — только бы срыв не повторился.
Звук открывшейся двери я не услышала — скорее, почувствовала колебание воздуха. Открыла глаза, поднялась на ноги. Наконец-то увидела его.
Потрепанный, с уставшим взглядом, который при виде меня зажегся настоящим огнем. Он стоял передо мной, испачканный в пыли полигона, а я не могла насмотреться. Так долго не видела, так сильно соскучилась. Так…сложно было выразить чувства даже самой себе.
— Варя…
То ли стон, то ли просьба. То ли горячее признание. Я все понимаю без лишних слов, и шаг навстречу друг другу мы делаем одновременно.
— У тебя ссадина на щеке. Сейчас вылечу.
Дурацкие какие-то слова. Но я не могу произнести ничего вразумительного, пока смотрю на Обивана, не отрываясь. Подношу ладонь к его скуле, направляя живительное исцеление к пораненной коже. Там не ссадина — настоящий и серьезный порез. Видимо, Атаин не сдержал злости. Может, дошло до него все же, с кем пришлось иметь дело. Рана кровоточит, но под действием моей целительной энергии постепенно затягивается. Все уходит, даже пытавшийся налиться на месте раны синяк.