— Спасибо, — тихо благодарит Обиван, а когда моя рука непроизвольно тянется выше, к его волосам, прикрывает глаза и довольно жмурится. — Варька, милая моя…
— Тебя долго не было, Обик. Так долго!..
Эти слова сорвались на выдохе, но Обивану хватило мгновения, чтобы услышать в них все, что я на самом деле хотела сказать. Глаза его раскрылись, опаляя меня и жаром сожаления, и волной вспыхнувшего чувства — того самого, что мы делили с ним на двоих.
— Ты больше никогда не будешь одна.
И я верила ему. Видела обещание этого в залегшей между бровей складке. В чуть подрагивающих уголках рта. А потом потерялась в приближающихся колдовских глазах, вспыхнувших по краям радужки алым пламенем. Впитала первый поцелуй после долгой разлуки. Отдалась во власть уверенных рук. Потерялась в вихре ощущений. И пусть на границе восприятия мелькнула и угасла небольшая боль, в любимых объятиях я стала самой счастливой на свете.
— Я люблю тебя, милая.
— И я тебя, Обиван…
Это было странно — чувствовать внутри себя присмиревший огонь — уже не скрытый блоком Арегвана, уже ставший покорным моей воле. Один небольшой толчок, возвращение Обивана и то, что произошло между нами после, позволили мне наконец-то избавиться от обуявших душу страхов.
Я больше не буду странной. Теперь я смогу взглянуть всем опасностям в лицо.
— Отдыхай, Варенька, — будто услышав мои мысли, склонился к уху Обиван. Я удобно устроила голову на его плече, когда мы, наконец, затихли в постели.
И я знала, это тоже своего рода обещание. Обещание того, что, проснувшись, я смогу узнать, наконец-то, что будет ждать меня в будущем.
Мне снова снилось дерево. Окруженное сиянием полуночных светлячков, оно выглядело еще прекрасней, чем я успела его запомнить. Друида видно не было, зато картина постепенного угасания Древа Познаний, как никогда, бросалась в глаза. Все ближе и ближе к стволу тянулись иссыхающие корни, а пожелтевшие лианы с шуршанием падали с высоты. И все-таки, несмотря на постепенное увядание, дерево было прекрасно. Дар целителя внутри меня противился тому, что предстало перед взором.
— Помоги… — шелестело со всех сторон, и я принялась оглядываться, надеясь, что где-то смогу заметить Мая и понять, что требуется сделать мне.
— Как?.. — не найдя никого, с кем можно было бы пообщаться, прошептала я в бессилье.
— Приходи…узнаешь, — вновь опавшими лианами пронеслось в ответ на мою искреннюю просьбу.
— Я боюсь навредить.
И не было здесь ни слова неправды. Однажды подчиненное пламя могло вырваться на волю и снова натворить бед. Хотела ли я подобных экспериментов? Ни за что в жизни.
— Возьми его с собой… — отозвалось пространство в ответ. — Мы покажем. Мы объясним.
Мы — это кто? Против воли и обуревавшего меня отчаяния проснулся интерес. Мы — это удайи, светлячки? Его — это кого? На ум пришел только Обиван. Это ведь именно он успокоил мое пламя.
— Я поняла. Я приведу его.
В благодарность за ответ поклонилась, а разогнувшись, поняла, что свет дерева меркнет. Мой вещий сон-реальность подошел к концу так же быстро, как и начался.
Открыв глаза, обнаружила себя в крепких объятиях Обика. На фоне блистающего ночного светила он казался настоящим сказочным героем.
— Ты тяжело дышала и разговаривала во сне, — обеспокоенно произнес Обиван.
Я потерлась носом о его плечо, вдыхая любимый запах и одновременно желая успокоить. Объятия стали слабее, и я снова взглянула Обику в глаза.
— Меня позвало дерево, Обиван. И попросило взять тебя с собой, чтобы показать, как спасти его.
Улыбка осветило лицо любимого:
— Ты готова?
— К чему? — удивленно моргнула я.
— Я мог бы сказать, что мне пришла внезапная мысль о безумно романтической ночной прогулке, но тогда точно слукавлю, — хмыкнул он в ответ. — Как насчет того, чтобы не откладывать путешествие в долгий ящик и сходить к дереву прямо сейчас?
Я раздумывала несколько мгновений:
— Пойдем, Обиван.
Он помог мне одеться, одновременно подшучивая над моим смущением, когда я нет-нет да ловила себя за подглядыванием, которое Обиван тоже замечал. Но рядом с ним эти чувства отзывались внутри теплотой и спокойствием. После возвращения Обивана я наконец-то почувствовала внутри тот непоколебимый остров умиротворения, откуда можно было черпать силы для борьбы с собственной стихией. А когда моя рука оказалась в его руке и мы отправились во двор академии, я наконец-то окончательно убедилась: моей неуверенности в завтрашнем дне пришел конец. И с радостью пошла следом за любимым.