— Да. — ответила я.
Николас вёз нас по автостраде по направлению к коттеджному посёлку, в котором жила семья Смитов — это было тихим и приятным для души местом, правда добираться туда долго — я бы, наверное, жила в подобном месте. Но только совсем одна, либо с огромным псом.
Отдавать наушники при Джонатане я не решилась: когда поедем обратно, и он будет уже под парой стаканов бурбона, можно будет вернуть их на парковке.
В салоне смешались три разных одеколона: мой, купленный в каталоге ещё пару лет назад, с ароматом иланг-иланг, крепкий и резкий — Джонатана, а также сладковатый, немного дерзкий цитрусовый шлейф. Либо у Николаса какой-то насыщенный букет, богатый и чёткий, что его удаётся почувствовать даже сквозь поток запахов, либо же я просто схожу с ума и не могу распознать освежитель воздуха на приборной панели.
Эта небольшая круглая баночка с мутно-золотым наполнением привлекала мой взгляд всякий раз, когда машина спускалась по вьющейся дороге к воротам, открывающим территорию, на которой за пару лет разросся в худо-бедном лесном массивчике целый коттеджный городок.
Жидкость, булькала в ней и плыла, как пузырик в строительном уровне. Сравнение показалось мне глупым, но забавным — я даже улыбнулась собственным мыслям, пока Джонатан что-то активно печатал в телефоне. Краем глаза я подсмотрела — снова групповой чат его отдела.
Хорошо, что не Марта.
— Ты выспался? — спросила я негромко, зная, что Джон редко хорошо спит в местах, где совсем не привык ночевать.
— Да, спал как убитый.
К горлу подкатил выпитый натощак стакан лимонной воды, но я сдержала гримасу омерзения, которая явно просилась наружу. Диалога снова не завязалось. Теперь мне казалось, что это я — коллега, с которой Джонатан проводит время, а Марта — его любимая девушка.
В салоне не играло никакой музыки, словно повис вакуум: изредка вздыхал Джонатан, а я громко сглатывала. Очень хотелось есть, и надеюсь, что Смиты не оставят нас без ужина.
Но какой ужин в два часа дня?
— Мы надолго? — в том же тихом тоне уточнила я, когда Николас остановился у нужного коттеджа — огромного, невыносимо облепленного со всех сторон невысокими пихтами.
Стеклянная стена показывала обширную кухню, лиана тянулась по мшистому выступу у порога, где уже ждала Лидия — в брючном костюме и с широкой улыбкой накрашенных ярко-красным губ.
— Узнаем. — только и ответил Джонатан, закрывая за собой дверь, а я осталась в салоне, потому что сил вылезти у меня просто не хватало.
Спустя несколько секунд я услышала щелчок открывающегося замка в двери, а сама она отворилась — передо мной стоял не Джонатан, а Николас. Со спокойным, почти нейтральным выражением лица.
Кивнув, я поджала губы, но улыбки снова не вышло. Мужчина кивнул в ответ и вернулся в машину, а мужа я увидела вдали — он уже приветливо болтал с хозяевами дома: на крыльцо вышел Брайан, одетый в белую, расстегнутую на пару пуговиц рубаху, и строгие брюки.
То, что Джон не открыл мне дверь, а это сделал Николас, который в целом не обязан этого делать, меня поразило. Руки, повторюсь, у меня были. Но они отказывались двигаться, особенно в моменты, когда мне было необходимо общаться с кем-то, кто мне по натуре своей не нравился.
Обернувшись на Ford, я хотела было поблагодарить Николаса, но он уже выехал с территории посёлка — бампер машины виднелся уже на извилистой дороге.
— Оливия! — воскликнула Лидия, обнимая меня, когда я ступила на порог и состроила уничижительно-приятную гримасу, — Как доехали? Как вам компания?
— Всё хорошо, — ответила я, — Николас молчаливый, хорошо водит. Правда, я всего пару раз с ним ездила...
— Пройдёмте, — махнув рукой, Брайан пригласил нас в дом, и я с готовностью прошла в просторный холл, уже привычно заполненный горшками с зеленью, кустистыми розами и прочими цветами, названий которых я даже не припоминала, — А то ужин стынет!
Что говорить, но Лидия готовила прекрасно: в прошлый раз была лазанья, а сегодня — рагу из овощей и телятины. Наверное, мне придётся унять свой аппетит, ведь диалог у Джонатана с Брайаном и его супругой завязался практически сразу, стоило мне присесть за стол.
— Оливия, как у тебя дела на работе? Слышал, что последняя линейка не особенно ровно пошла... — начала Лидия, и мне пришлось отставить стакан с водой.
— Да, небольшие неполадки с пиар-компанией, — разговоры о работе давались мне проще, чем о личной жизни, — но всё будет исправлено. Иногда нужно потратить немного больше времени, такое случается.
И всё — на этом обсуждение моей жизни закончилось, а началась та часть, где Брайан и Джонатан, преисполненные эмоциями и чувствами, с горячим возбуждением обсуждают собственные будущие проекты, касающиеся журнала.