Положив руку ему на затылок, я прошлась краешками ногтей, сгребая жестковатые волосы. Чем дольше поцелуй, влажной тропой идущий от уха вниз, тем больше меня начинало бросать в жар.
— Ты заслужила только лучшего, Оливия, — тихо, так тихо и волнительно.
Я почти зажмурилась от удовольствия, а губы задрожали от накативших эмоций. Всё кружилось и вертелось в моей и без того сведенной с ума голове.
— И я буду лучшим.
Последний поцелуй был перехвачен уже мной; пустив обе руки в волосы Николаса, я сделала всё, что в моих силах, чтобы отблагодарить его. Всё, чтобы он понял то, что я вкладывала в каждое движение.
Если бы я знала, что жизнь так повернётся, то, наверное, не поверила бы: постаралась бы скрыться в алкоголе, на работе сверхурочно, послала бы всех, до кого смогла бы докричаться.
Но сейчас, отпуская всё прошлое, я была счастлива.
Наконец-то счастлива.
51. Олив.
Чем ближе к Рождеству — тем ярче сияют гирлянды, громче играют рождественские хиты, всеми любимые с детства, и... Сложнее становится не думать о праздновании, подарках, возможных путешествиях и попытках предотвратить всем известную панику, накатывающую под конец года.
Последнее желание перед новым годом всё же исполнилось: с дрожащими от нервов руками я вышла на морозную улицу из узенького двухэтажного дома в неплохом районе; вокруг не было ни души, несмотря на будний предпраздничный день, а в воздухе растворялся запах зимней атмосферы. Почему-то вспомнилась начальная школа, скользкие ботинки и жёлтый автобус, увозящий к зданию из красного кирпича.
Так много мыслей после одной лишь подписи на паре листов расторгнутого брака: в одночасье я рассталась с Джонатаном Хадсоном и стала единственной хозяйкой квартиры, оставшейся после шести лет брака. Так легко и просто — и так тяжело одновременно.
Так, как и бывает в жизни — непросто, но всё-таки необходимо.
Джонатана не было в том маленьком кабинете юриста; вместо него пришёл представитель, которого я видела впервые в жизни, и весь процесс оказался больше бюрократическим ходом, нежели прощанием с человеком, которого я когда-то безумно любила: несколько взмахов кисти руки — и всё, узы брака оказались не так крепки.
В каком-то смысле я была благодарна ему за это — за возможность избежать встречи один на один, чтобы снова не смотреть в глаза человеку, который строил новую жизнь за моей спиной, уверяя меня в обратном.
Улица... Жгла кожу. Лишь спустя несколько секунд я заметила уже изученную вдоль и поперёк машину Николаса: он ждал, наверное, уже достаточно долго, чтобы начать сигналить, но всё же не подал вида даже о том, что переживает.
А я знала, что он переживает. Всё утро мы посвятили тому, чтобы успокоить меня, резко разволновавшуюся настолько, что едва смогла сама застегнуть куртку.
— Ну, как оно? — спросил Буш, когда я наконец-то села в салон и откинула голову на сиденье.
— Всё подписано. — я положила папку с документами назад и выдохнула ещё раз, глупо рассмеиваясь, — Он пригласил представителя. Сам не приехал.
— И не надо ему попадаться мне на глаза... — проговорил мужчина, включая обогрев сидений, — Пусть и дальше сидит в Нью-Джерси.
— Да, подальше от меня.
Мы помолчали, и тогда я услышала, как в кармане вибрирует мобильный: звонила Марта, и этому появлению я даже не стала удивляться.
— Олив? Он не смог найти юриста, поэтому позвонил мне. Всё в порядке? Как прошло?
— Легко и просто. Ну, сейчас так кажется. А в моменте я так волновалась...
— Понятное дело! Надеюсь, никто обиженным не остался. Какие планы?
— На жизнь или на вечер? — усмехнувшись, я убрала волосы, лезущие в глаза, и только сейчас поняла, что мы уже куда-то едем.
— На всё и понемногу, — ответила Марта, но в трубке послышались помехи, — Ладно, я в метро, тут не ловит. Потом созвонимся! Поздравляю тебя!
— Спасибо!
Говорить с кем-то о разводе оказалось не так плохо и не настолько нервозно: переживания медленно сходили на нет, пока Николас молча вёл машину. Наконец-то, остановившись у светофора, ожидая зелёного света. он посмотрел на меня.
— Я привез кеды.
— Боже, зачем?
— Ты хромаешь. Тебе точно нужны эти ботинки?
Я поджала губы. Новая обувь резко напомнила мне о том самом дне, когда я, ковыляя на своих чёртовых туфлях, уходила с рабочего собрания, проклиная всё на свете. Именно тогда Джонатан не приехал забрать меня, а мозоли от ненавистной обуви напомнили о себе лишь сегодня. Иронично настолько, что я рассмеялась вслух, прикрывая лицо руками.
— Нет, мне не нужны эти ботинки. Но до квартиры идти несколько минут, я бы справилась.