Погода была спокойна, и после прошедшего дождя обрадовала тишиной: когда я вышла на парковке, то вдруг ощутила себя заточенной в какой-то бетонный короб. Сырость и стойкий запах мокрого асфальта преследовал всё время, пока Джонатан, стоящий у машины, продолжал залипать в свой экран.
Я стояла поодаль и провожала взглядом Николаса, который делал размеренные шаги из стороны в сторону. Нетрудно позавидовать такому непробиваемому спокойствию: вытянувшись, мужчина чего-то ждал. Возможно, нашего ухода.
Как бы передать наушники, при этом не сыграть на руку Джонатану?
— Мэм, — попытка чтения мыслей от Николаса заставляет повернуться к нему в последнюю секунду, — Ваша поездка в восемь вечера ещё в силе?
— Да. — отвечаю я.
— Нет. — выпаливает на эмоциях Джонатан, на что я с укором впиваюсь в него взглядом.
Такая перепалка, пусть кроткая и неожиданная, могла выставить нас вечно ругающейся парой перед человеком, который не должен знать ничего о нашей личной жизни.
Николас лишь раз посмотрел на меня, словно ожидая ответа снова.
— Да, всё в силе. — повторяя, я разворачиваюсь и ухожу в сторону лифта, пока Джонатан догоняет позади.
Запах сырости покидает мои ноздри, и я с облегчением, неизвестно откуда возникнувшим, захожу в лифт. Джонатан молча останавливается рядом и недовольно осматривает меня.
— И что, в этом поедешь? — его тон скользит от заинтересованного, но тут же тонет в оттенках осуждения.
— Нет. — я смотрю на него в ответ и поджимаю губы.
Я ведь так люблю его. Или любила. Сейчас тяжело понять: во мне точно осталась пара бокалов шампанского из добрых рук Лидии, а старые воспоминания застилали разум, заставляя заменять реальность.
Обычно, когда мы заходили в лифт ещё полгода назад, и были оба хоть немножко пьяными, то от губ не оставалось живого места — в лифтах всегда обитала какая-то собственная атмосфера, пробивающая на поцелуи.
А сейчас мы стоим и молчим, чуть ли не на максимальном друг от друга расстоянии.
Но это уже не тот Джонатан, которого я любила. Тот не пытался заточить в какой-то своей системе жизни, не требовал ездить с ним по домам, где мне не особенно и рады. Любая из его встреч прошла бы и без моего присутствия, но именно он хотел показать нашу пару, как единое целое.
И это же её и сломало.
— Знаешь, Олив, — на этаже мы подошли к двери почти одновременно, — Было бы неплохо пожить отдельно как-нибудь... Не считаешь?
Звонок в моей голове перекрыл любые проникающие звуки извне. Словно кто-то толкнул дверь старенького книжного магазина, задев колокольчик, свисающий с потолка.
— Что ты имеешь в виду? — в прихожей я снимаю балетки и расслабленно выдыхаю, ощутив наконец-то порыв лёгкого ветерка на уставшей коже.
— Ну, я планирую на пару дней уехать в Аспен к родителям, — проговорил Джон, делая вид, что развязывает галстук у зеркала в пол, но на самом деле не хотел встречаться со мной взглядом, — И думал, что нам обоим это пойдёт на пользу.
— Я не еду в Аспен? — я удивленно подняла брови, — Родители не позвали меня?
— У нас будет личная встреча, семейная. Только... Я и родители.
— Поняла.
Я ушла в спальню, где проторчала в гардеробе слишком много времени, просто глядя на вешалки и размышляя о своём; в руке был зажат кейс с наушниками Николаса, а в голове витали однообразные мысли о том, что, видимо, меня решили не звать по какой-то определенной причине.
А с другой стороны — не было смысла горевать. Его родители всё равно не особенно рады моему присутствию, а я не хочу киснуть в снегах — мне достаточно рабочей ледяной обстановки, колких взглядов мужа и ветра на улице.
— И когда ты поедешь? — дождавшись, пока Джонатан войдёт в комнату, я обернулась и проследила, как он проходит от арки к окну, всё так же уткнувшись в мобильный, — Может, хоть поговорим без телефонов?
Ему хватило пары секунд, чтобы отлипнуть: подняв взгляд, мужчина недовольно нахмурился.
— Чего? — спросила я так, что оот напряжения голос надломился, — Что ты так смотришь, Джон?
— Ты стала нервная.
— Я? Ты не отклеиваешься от своего сраного телефона! И я — нервная? Да пошёл ты.
— Что? Оливия, да какого чёрта происходит? Мы съездили к Смитам, отлично посидели, в чём дело?
Я хотела было вылететь из комнаты, не в силах продолжать бессмысленную трепню, но ломовая хватка Джонатана остановила от побега: я так и застряла на порожке, развернутая к нему.
Всего секунда — и меня накрывает запахом духов и терпкой сладостью бурбона на языке. Супруг стремится завлечь меня поцелуем, пуская руку по спине и задевая край лифа, пока я дёргаюсь, избегая контакта: сердце унеслось в странный, совсем непривычный испуганный галоп.