Просто иногда нужно плыть по течению, а я — в озере. И озеро это настолько обширное, тягучее и тёмное, что мне в нём одной никак не выжить: легче сравнить это с трясиной, и ты идёшь вниз, не в силах вылезти или позвать на помощь. Сражаться с идеей об измене приходится один на один с собой, потому что спрашивать напрямую — пока не самая лучшая идея.
Но одно мне правда не давало покоя: Николас Буш, тридцатидвухлетний водитель моего мужа, написал и позвонил мне, уточнив, с чем связана отмена поездки.
В то время, как мой муж, мой любимый Джонатан, был в сети в 7 вечера и 43 минуты, а в диалоге с ним не было ни единого сообщения.
Набирая текст, я думала лишь о том, что, может, совершаю ошибку. Но кажется, мне уже и нет особенной разницы — теперь мне хочется увидеть его во всей красе.
«Джон, когда там у вас корпоратив? Всё время забываю спросить, а мне нужно купить платье...»
Знаю, ему это понравится.
Ну, а Аманда поможет найти что-нибудь необычное и вечернее, потому что мой вкус так и не изменился: ни под гнётом денег, ни под упрёками супруга.
14. Кое-какие документы.
Не мудрено, что Джонатан позвонил мне сразу после того, как прочитал сообщение — в тот момент я уже вытерлась, переоделась в шелковую, чёрного цвета сорочку, которую довольно редко носила, и расчёсывала влажные волосы.
— Привет, — выдохнув, я сделала вид, будто между нами всё это время ничего странного не происходило, — Как Аспен? Как родители?
На фоне, кроме голоса Джонатана, звучала негромкая мелодия, а также стоял шум из целого набора людских переговоров, о принадлежности которых догадаться было легко — семья Хадсонов всегда устраивает ужины полной четой, стоит их любимому сыну переступить порог дома или же пересечь границу Колорадо.
И на этом вечере мне места, вероятно, не нашлось: плотный дубовый стол, стоящий чуть ли не на половину столовой, оказался слишком узок.
— Маму немного свалило с кашлем, но сейчас всё хорошо. Извини, что не написал — мне всю дорогу из аэропорта до дома названивал Доллан, ему покоя не дает, что в этом году корпоратив будет не в отеле, а у нас.
— Передавай маме, чтобы поправлялась, — у меня вошло в привычку называть свою свекровь «мамой» в уникально короткое время, а теперь слово прозвучало с каким-то неправильным, почти печальным тоном, — И сам не заболей. Ты же не поедешь на горнолыжку?
Несколько секунд Джонатан промолчал, кому-то прикрикнув, а затем вернулся к диалогу, и гул на другом стороне трубки резко умолк; он ушёл в соседнюю комнату.
— Нет, я не поеду. Не хочу заразиться или схватить грипп, всё-таки нужно быть на ногах. Презентация проекта как раз в пятницу, ты ведь сможешь поехать со мной? Для этого про платье спросила?
Пока муж так активно и даже с энтузиазмом задавал вопрос один за другим, я вдруг осознала, что голос его и в правду звучит немного поддатым: конечно, его любимый бурбон, который миссис Хадсон, как бы по Конан-Дойловски это не прозвучало, тоже без ума от этого вида виски. Пропустить семейный ужин и отказаться от выпивки?
Нет, совсем не в духе Джонатана.
— Да, мне напомнила Аманда, — решив не играть с честностью, я немного улыбнулась; всё равно было приятно слышать Джона в таком расслабленном настроении, — Не против, если мы сгоняем в центр и прошляемся по бутикам? Я засохну дома.
— Без проблем. — его оголтелая радость прорезалась в резковатом, чуть истеричном смешке, — Я уж думал, что ты откажешься. Ты что-то совсем никакая была. Но ладно, я рад, что всё в порядке. Ты только подбери что-то в тёмной гамме, хорошо?
— Окей.
— Олив, и ещё...
Я приготовилась услышать самое главное, что сидело в моей голове безвылазно, как снайпер в неплохой точке посреди пустынных насыпей: Давай же, спроси меня про отмену поездки! Это важно!
— Я хочу попросить тебя кое о чём, дело очень важное! — сказал он, и тогда я поникла, но по интонации осталась непоколебима, пусть руки и подрагивали от нервозности.
— В чём дело?
— Я забыл отдать в отдел папку с макетами, не можешь отвезти их туда? С Николасом, разумеется. Подойдёшь к администратору, скажешь, что ты моя жена. Всё будет хорошо, тебя встретят и просто заберут папку. Ладно?
Резкий приток раздражения спугнул из меня ранее пролитую нежность, так что я кивнула, и только спустя время поняла, что Джон этого жеста не увидит.