— Отвезу, да. А где папка? Вы не делаете электронных копий?
— На столике в гостиной. Электронные версии не безопасны, у нас уже несколько раз воровали материал, больше такого опыта никто не хочет. Олив, умоляю тебя, в пятницу мы поедем, наша команда покажет всё готовенькое, а ты развеешься... Помнишь, у нас есть выход на крышу?
— Да, помню, — выдохнув, я скрестила руки и прижала телефон к уху плечом, проходя в гостиную и рассматривая журнальный столик, где Джонатан действительно забыл плотную, набитую листами папку, — Отвезу завтра после работы, как раз с Амандой.
— Завтра уже вторник, так что да, — согласился Джон, — Спасибо. По поводу платья... Посмотри что-то среднее, там не будет шика и блеска, просто приятный вечер с хорошими людьми, будут очень неплохие рекламодатели. Но только никакой деревенской моды, я прошу тебя!
— Ты забыл, где родился? — я почти усмехнулась, а Джонатан цокнул мне в трубку, — У кого на ферме не ловила даже одна палочка сети?
— Всё, Олив, мне пора. Зовут за стол. Не забудь, пожалуйста, папку. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, милый.
В ответ, конечно же, никаких милостей не услышала, и теперь оказалась в той же ситуации, как и Николас, когда я не успела, опешив, попрощаться с ним ещё совсем недавно, несколько часов назад.
Джонатан сейчас думает лишь об одном — его проекте, над которым он и его отдел, включая бедную Марту, засевшую в моей голове стойким запахом горечи, корпели, выпытывая из себя и своего опыта всё, что только могли.
Это труд, который должен привлечь важных людей, имена которых я и с десятого раза бы не запомнила: их верстка нового концепта журнала должна была создать фурор, и именно о нём мечтал мой Джон.
Жаль, что в его мечтах осталось так места для нас — и так уже довольно давно, пусть и сама я продолжительное время сбрасывала эту тему, надеясь, что после достижения Джонатаном очередной цели, после прибытия в точку, куда он так стремился, мы снова станем собой, но этого всё не происходило.
И до сих пор не происходит — живя на работе и существуя лишь вечерами, мы не занимались любовью уже несколько месяцев, а понятие «свидание» или «ужин при свечах» — давно разрушенный стереотип, который сейчас аккуратно вырезал из меня поделки на утренник — так я себя ощущала. Всё той же аппликацией, которую маленький ребёнок приносит из детского садика.
Но отдаваться переживаниям и дальше мне не хотелось — на это попросту не оставалось сил и энергии, так что, написав Аманде, я принялась готовиться ко сну: она ответила быстро, словно сидела в диалоге и только ждала, что сообщений от меня.
«Я с радостью! Забегай за мной, поедем и всё отвезём, а ещё побегаем, где ты там хочешь!»
В какой-то степени я опасалась, прочитав сообщение и присев на край постели, что могу когда-то оказаться без такой подруги, как Аманда Дональд: ей достаточно лишь шепнуть, а она уже готова — куда угодно, не зависимо от времени и места назначения, одеться и выехать.
Джонатан прилетает в четверг — у меня есть ещё пара дней на то, чтобы спать в одиночку, развалившись на двуспальной королевской кровати, слушать свою любимую музыку и не видеть, как маршрут под названием «Марта» мелькает в приложении активными поездками.
Когда-нибудь этому разговору придётся случиться: я не смогу оставить эту тему, и думаю, что произойдёт это именно в пятницу, после вечера — Джонатан и команда покажут презентацию, расскажут о концепции своей идеи, объяснят потенциальным «кошелькам», в чём заключается профит, и затем, когда обстановка феерии и радости подуспокоится, я начну разговор.
А может — на следующее утро, чтобы не травмировать самолюбие супруга, пусть даже моё он уже и задел — хотя бы тем, что не может просто сказать мне, что не изменяет с коллегой.
Или не изменяет — этого ведь будет достаточно.
Честного признания, без разницы — какой результат или какая правда меня ждёт.
Пообещав себе избавляться от негатива, я снова наступила в ту же лужу, но мигом из неё выбралась — в сон.
И сон этот был сладким, пах отдаленно маслом розового дерева — от моих волос, — и уносил так далеко, что голова очищалась размеренно, будто с порога кто-то выметал пыль, смешанную с сухими осенними листьями.
Утро выдалось таким же приятным, пасмурным, но не дождливым: поднявшись, я оделась, завязала хвостик, легко накрасилась и не стала завтракать, потому что желудок казался и без того наполненным после стакана воды.